Источник вечной жизни - Ирина Градова

– Я думал о том, чтобы покончить с медициной.

Эти слова заставили Лилю вздрогнуть – воистину, сегодня день удивительных откровений!

– Но ты же классный хирург! – возмутилась она. – Учиться столько лет – чтобы в одночасье все бросить? А твои пациенты – как же они без тебя?

– Придет другой – какая, в сущности, разница? Кое-кто вообще считает, что я – дерьмовый врач!

– Да кто так считает?! – взорвалась Лиля. – Ну появилась парочка недовольных... точнее, всего один, ну попортили тебе немного кровь – и из-за этого вся карьера коту под хвост?

– Карьера?! Да какая, к чертям собачьим, карьера-то?! Это как гидра из мифов: отрубишь одну голову – на ее месте девять вырастают! Что бы я ни делал, все впустую, потому что эффект от всего этого ничтожен... И тебе я тоже очень рекомендую: уходи, пока не поздно – по крайней мере, из онкологии. У тебя еще вся жизнь впереди, медицина – широкое поле, и на нем есть место более благодарным профессиям. Ты можешь стать... стоматологом, к примеру? Или гинекологом?

– Я мечтала быть онкологом с тех пор, как заболела мама, – чуть слышно произнесла Лиля. – Тогда я ей не смогла помочь...

– И сейчас бы не смогла! – прервал ее Кай. – Никто не может. Да пойми ты, одного твоего желания недостаточно!

Лиле показалось, что Кай даже не вполне осознает, что разговаривает с живым слушателем, он будто спорил сам с собой. Развернувшись к ней спиной, Кай начал медленно спускаться по лестнице. Оглянувшись в последний раз на мастерскую, вдруг показавшуюся ей всего лишь скоплением беспорядочно расставленных вещей, а совсем не произведений искусства, Лиля последовала за ним.

– Я сварю тебе кофе, – бросил Кай, едва они оказались на первом этаже. – А потом ты поедешь домой – уже поздно.

Он снова обращается с ней, как с ребенком, подумала Лиля с раздражением. Похоже, Кай не воспринимает ее всерьез. Интересно, что бы он сказал, если смог прочитать ее мысли? «Ох нет, это было бы просто ужасно!» – прервала она сама себя. Особенно в тот момент, когда Лиля увидела Кая, вышедшего из душа, с капельками воды на волосах и теле – тогда бы он, наверное, посмеялся над ней!

Когда она уже сидела на кухне, Лиля решила возобновить разговор, прерванный визитом любителя антиквариата.

– А ты не думаешь, что твоя пациентка покончила с собой вовсе не по той причине, которую предполагаешь ты? – спросила она, буравя взглядом спину Кая.

– Что ты имеешь в виду? – буркнул он, не оборачиваясь.

– Вдруг случилось что-то еще, заставившее ее отказаться от дальнейших попыток лечения?

– Что-то, связанное с этим, как его – «Святым источником»? Нет, я так не думаю. За то время, что я отстранен, уж поверь, я передумал обо всем. Сначала я пытался себя оправдать – ведь не может же быть, чтобы смерти и Жихаревой, и Вакуленко были на моей совести! Но потом я постепенно начал приходить к выводу, что это ни к чему хорошему не приведет. Надо признать вину и уйти – только так я сохраню остатки достоинства.

– Значит, ты собираешься признать получение взяток от пациентов?!

– Ну уж нет!

Раздавшийся вслед за этим грохот и возглас, в котором смешались удивление и боль, заставили Лилю вскочить с вопросом:

– Что случилось?!

Она получила ответ немедленно: турка, которая стояла на огне, валялась на полу, а Кай, чертыхаясь, кинулся к крану и сунул руку под струю холодной воды.

– Ошпарился, да?

– Они не заставят меня признаться в том, что я тянул с больных деньги, – никогда! – вместо ответа сквозь зубы отозвался Кай.

– Где у тебя лежат лекарства? – деловито поинтересовалась Лиля.

– В холодильнике есть пантенол, – прокряхтел он. – Бинт в шкафу прямо над твоей головой...

Лиля быстро разыскала все, что нужно. К тому времени Кай вытащил ладонь из-под воды и рассматривал ожог. Кисть покраснела, как вареный рак, и Лиля подумала, что даже неплохо, что Кая отстранили от операций – все равно он не смог бы работать с такой рукой. Он попытался вырвать у девушки тюбик с мазью, но Лиля решительно отстранила его локтем и сама взялась за дело.

– У тебя неплохо получается, – прокомментировал он, наблюдая за ее ловкими движениями. – Можешь пойти на травматологию или, в крайнем случае, в ожоговый центр.

– Я не собираюсь продолжать разговор на эту тему! – отрезала девушка. – У меня была веская причина пойти на онкологию, и ты о ней знаешь. Интересно, что тебя туда привело?

– Ну, большинство тех, кто работает в этой области, имеет схожие причины.

– И кто же умер у тебя?

– Отец.

– Но говорят, что твой отец живет в Южной Корее! – вырвалось у Лили.

– Правильно говорят, – после паузы, как бы с неохотой, согласился Кай. – Мой биологический отец действительно живет в Сеуле. Умер человек, который вырастил меня, муж моей матери.

– Он был врачом?

– Нет. Он был инженером, всю жизнь проработал на заводе.

– Как же тебя занесло в медицину?

– Моя мать – пластический хирург, ей принадлежит несколько клиник в Питере – может, слыхала про «Медею»?

– Сеть «Медея» принадлежит твоей матери?!

– Угу.

– Господи, да ты ведь мог тоже стать пластиком и зашибать кучу денег! А твой родной отец кто?

– Финансист – ничего общего с медициной. Богатый человек, живет один, как выяснилось. Так и не встретил никого после матери.

– Почему же они...

– Почему расстались? О, ты не знаешь мою мать!

– Она такая ужасная? – недоверчиво спросила Лиля.

– Хуже, чем ты можешь представить.

Лицо Кая выглядело совершенно серьезным, и девушка подавила желание улыбнуться. Ей странно было слышать такие слова о собственной матери от взрослого мужчины. Подростки, особенно мальчишки, частенько ненавидят матерей – за то, что они слишком строгие, или слишком слабые, на их взгляд, или по каким-то еще причинам. Однако Кай – не подросток.

– Она что, била тебя? – неуверенно предположила девушка, широко раскрытыми глазами глядя на Кая. Она до сих пор держала его руку в своей – это доставляло ей удовольствие, хотя перевязка была давно закончена.

– Била? Моя мать?!

– Ну, ты так о ней говоришь...

– И поэтому ты решила, что она меня избивала?

Запрокинув голову, Кай расхохотался. Лиля не знала, что и подумать: кажется, она выставила себя полной дурой. Успокоившись, Кай сказал:

– Нет, подруга, моя мать никогда не поднимала на меня руку. Просто она никогда не позволила бы кому-то занять главенствующее положение в семье, не смогла бы выпустить из рук бразды правления.

– Она такая властная?