Дети рижского Дракулы - Юлия Ли

«Прошу Вас, кто бы Вы ни были, случайно оставивший эту записку или намеренно, писавший кому другому или мне, найдите констебля, найдите кого-нибудь из полиции и приведите в Синие сосны. Здесь мне грозит смерть. Эвелин Тобин».

Эвелин отбросила перо, схватила записку, стала трясти ею в воздухе, чтобы скорее просохли чернила, потом поняла, что листок большой и не поместится в книге, а если сложить его, то буквы смажутся, сотрутся и станут непонятными. И единственный шанс спастись будет потерян. Она схватила худыми тонкими пальцами ножницы и стала обрезать текст по кругу, получилось кое-как, криво, косо, но делать нечего, придется оставить в таком виде.

Она сунула записку в «Кору», тотчас же раздались шаги за дверью. И тут взгляд ее упал на то самое послание, случайно обнаруженное в книге.

«Ева, сестра моя!

Знайте, что у Вас есть брат. Нас разлучили в трехлетнем возрасте, но сердце все еще помнит Вас, Ваши волосы, Ваши глаза, Ваш нежный детский голос. Я все еще слышу его во сне. Судьбе угодно, чтобы мы не виделись шестнадцать лет. Но если есть возможность сделать что-то для встречи, скажите, я готов на все. Гриша».

Боже! Что здесь написано? Что?

Шаги приближались. Миссис Маклир остановилась на полпути.

Куда теперь его деть? В огонь? Старая мегера заметит запах дыма от жженой бумаги, отличный от запаха тлеющих бревен, станет спрашивать, что Эвелин жгла, Эвелин не сможет сказать правды. Надо сказать, что жгла список новых книг… Но она к нему еще даже и не приступала. Миссис Маклир не поверит. Она была очень опытной сиделкой, враз обнаруживающей любое вранье. Догадается о сношениях Эв с внешним миром, будет опять держать ее привязанной к кровати, закроет окно, запретит разжигать камин. Эвелин совсем ослабла и страдала от холода. На дворе уже близилось лето, а она кашляла по ночам и мерзла от истощения.

В дверь постучались.

Эвелин на секунду прижала письмо к губам, словно распятие, и бросила его в огонь. Когда угли поглотили последний лучик надежды на спасение, превратив его в золу, миссис Маклир вошла.

– Готов ли список?

– Я еще не садилась, я думаю, – холодно ответила девушка, откидывая назад за спину растрепавшиеся волосы, которые она после купания еще не собрала и не причесала.

– Так думайте скорее, торговка ждет, ей не следует задерживаться.

– Почему вы не впустите ее в дом? Я хотела бы поговорить с нею лично.

– И заразить ее?

– Я могла бы надеть маску, какую носит папа.

– И напугать ее до смерти?

Эвелин опустила голову и сжала зубы, сделав большое усилие, чтобы не заплакать. Всю свою жизнь она провела в левом крыле дома, ни разу не бывала на солнце. Иногда ее водили в купальню, где она вынуждена была принимать длительные ледяные ванны, после которых долго и протяжно болела. Так велел доктор. Ведь у нее лепра. Эвелин была прокаженной.

Смахнув слезы, девушка заплела светлые пряди в легкую косу и села за машинку.

– Почему мне не написать ей от руки?

– Чтобы ваш список передал ей заразу? Перестаньте капризничать, мисс Эвелин. Печатайте. Вы собрали не все книги Жорж Санд на английском?

– Все, – огрызнулась Эвелин и принялась печатать по памяти те книги, в которых герои претерпевали муки, были порабощены и болели. Последней она внесла в список «Дракулу», об этой книге она мечтала с тех пор, как увидела ее в одном из каталогов, что Соня Каплан привозила в позапрошлый раз. Аннотация к книге так больно отозвалась в ее сердце, что захотелось поскорее прочесть про отважную Мину, которой удалось одолеть чудовище. На самом деле Эвелин страстно хотела инструкцию своего избавления и видела в этой книге одно из средств.

Сколько она себя помнила, ее держали взаперти и мучили всяческими процедурами, должными излечить ее от болезни. Когда-то она была счастливым и полным сил ребенком, пока была жива мама.