Последняя ночь Клеопатры - Марина Серова

– Вадим, а что это означает? – спросила Кристина.

– Это означает то, что теперь он является членом директорского совета, – ответил Переметников. – В данной ситуации необходимо помешать ему докупить остальные два процента.

– А что будет, если Ласточкин все-таки добудет эти два процента? – спросила Кристина.

– Ничего хорошего, тогда он сможет диктовать нам свои условия.

Кристина испуганно посмотрела на меня, потом на Вадима.

– Я предлагаю сделать вот что, – начала я, – вы, Вадим Яковлевич, начинайте вести свои переговоры с представителем «Российской недвижимости», как и запланировали. Я же сначала посижу в сторонке, как наблюдатель. Мне необходимо будет присмотреться к этому Ласточкину. Не знаю, говорила ли вам об этом Кристина, но Ласточкин является одним из подозреваемых в убийстве женщины. Пока я еще не знаю, насколько верна эта моя версия, но в случае, если она подтвердится, Ласточкин не сможет вот прямо сейчас начать диктовать вам свои условия. И я думаю, что вы сможете выиграть несколько дней, чтобы приобрести недостающие акции. К тому же «Российской недвижимости» надо будет в этом случае отправить вам другого своего представителя. Надеюсь, понятно, что время будет в этой ситуации работать на вас.

Переметников утвердительно кивнул.

– Вадим, если нужно будет, то я продам свой косметический салон! – тут же предложила Кристина. – Ты можешь рассчитывать на меня, – добавила она.

В это время раздался телефонный звонок, и Переметников снял трубку.

– Да, Регина, слушаю, – сказал он, – что, уже? Хорошо, я все понял, – директор положил трубку.

– Звонила моя секретарша Регина, – пояснил он, – сейчас здесь будет господин Ласточкин.

Переметников снова взял телефонную трубку и нажал на кнопку.

– Регина, вызови в мой кабинет Петра Ростиславовича и Ирину Ивановну. – Переметников взглянул на нас с Кристиной и пояснил: – Это мои сотрудники – юрист и бухгалтер.

Вскоре бухгалтер с юристом вошли в директорский кабинет. Оставалось дождаться Ласточкина. «А он, однако, не торопится, – подумала я, – или он уже чувствует себя полноправным хозяином завода? Поэтому, скорее всего, осматривает будущие владения?»

Наконец дверь в кабинет широко распахнулась, и на пороге показался высокий представительный светловолосый мужчина. На вид ему можно было дать лет сорок – сорок два. Он окинул всех высокомерным взглядом и, широко шагая, прошел к столу. Небрежно бросив «приветствую», Ласточкин сел на стул.

– Давайте начнем, что ли, господа хорошие? – сказал Ласточкин.

Я заметила, как Переметников сжал кулаки. Однако он сдержался.

– Начните вы, Валентин Николаевич, – предложил директор «Пивовара» довольно спокойным голосом. Видимо, он уже полностью овладел собой.

Усмехнувшись, Ласточкин вынул из черного «дипломата» папку, открыл ее и начал зачитывать, как я поняла, текст, касающийся обоснования передачи «Пивовара» в собственность «Российской недвижимости». Ласточкин читал хорошо поставленным голосом, время от времени жестикулируя. Его интонации были проникнуты победным тоном. Переметников сидел с озабоченным лицом, глядя в сторону. Я же не вникала ни в юридические, ни в экономические термины доклада Ласточкина. Я смотрела на него и думала, мог ли он быть убийцей? Если мог, то в этом случае он настоящий отморозок. Только человек, начисто лишенный каких-либо человеческих чувств, может хладнокровно убить свою бывшую любовницу и спустя каких-нибудь пару дней, сидя в кабинете, рассуждать о своем праве хозяина завода. Нет, все-таки Ласточкин не обладает необходимыми качествами хладнокровного убийцы. Он высокомерен, тщеславен без меры, он самоуверенный и наглый, но… нет, едва ли он убийца Елизаветы Городенчиковой. Так я рассуждала под аккомпанемент победоносной речи Ласточкина. Закончив свое выступление, представитель «Российской недвижимости» обвел всех присутствующих торжествующим взглядом и сказал:

– Вадим Яковлевич, насколько вы смогли понять из моего доклада, у вас нет шансов, чтобы сохранить за собой право на владение «Пивоваром». Поэтому, чтобы не тратить зря ни ваше, ни мое время, у меня к вам есть деловое предложение: подпишите документ на передачу завода в собственность нашей компании.

– Я ничего не буду подписывать, – очень спокойно произнес Переметников, – более того, я оставляю за собой право оспорить ваши заключения в суде.

– Какие еще суды, уважаемый? – с угрозой в голосе спросил Ласточкин. – Я не намерен оставаться здесь непонятно на сколько времени, у меня других дел по горло.

«Конечно, – подумала я, – тебе же еще надо отправиться в следующую командировку, чтобы урвать очередной кусок собственности».

– И вообще, все эти ваши суды ни к чему не приведут, – продолжал между тем вещать Ласточкин.

– Как знать, – коротко ответил Переметников.

– Это черт знает что! – взревел юрисконсульт и ударил кулаком по столу. Потом он подскочил к Переметникову и, поднеся кулак к самому лицу директора завода, закричал: – Подписывай давай, или я за себя не отвечаю!

Переметников едва уловимым движением отвел в сторону кулак Ласточкина и, в свою очередь, свалил юрисконсульта на пол точным ударом. Ласточкин, скорее всего, никак не ожидал встретить такой отпор со стороны директора «Пивовара». Юрисконсульт кое-как поднялся с пола, вытащил из «дипломата» упаковку одноразовых носовых платков и, вынув один из них, приложил его к носу. Потом он со злостью скомкал его и швырнул в стоявшую в углу кабинета урну. Кристина вскочила со своего места и быстрым шагом подошла к Ласточкину:

– Вас что, не учили элементарным правилам поведения в общественных местах? Что вы кидаетесь на людей с кулаками?

Ласточкин никак не отреагировал на ее слова. Он только схватил со стола свою папку с документами, положил ее в «дипломат» и пошел на выход. Открыв дверь резким ударом ноги, он обернулся и, смерив всех уничтожающим взглядом, угрожающе произнес:

– Я еще вернусь сюда завтра! Но разговор будет уже совсем другой!

Пока Переметников о чем-то говорил со своими юристом и бухгалтером, я подошла к урне и взяла окровавленный платок, который Ласточкин прикладывал к своему носу. «А ведь это же биологический образец, – подумала я. – Евгений сказал, что из-под ногтей Елизаветы Городенчиковой были взяты частицы крови. Но убитой кровь не принадлежала. Она принадлежала убийце. Если сейчас провести экспертизу имеющегося у меня образца и сравнить с уже отработанным результатом, то… Да, но кто мне в Волгограде сделает экспертизу?» Я посмотрела на окружающих. На их лицах было написано, что они уже поняли, что находятся на заводе, может быть, последние часы. А Переметников молодец! До конца держал марку. Я подошла к директору завода.

– Послушайте, Вадим Яковлевич, – сказала я, – я хочу отправить этот платок на экспертизу. Если экспертиза покажет идентичность этих частиц с частицами крови, найденными на теле убитой женщины, то господин юрисконсульт будет сразу же задержан. В любом случае у вас будет время для того, чтобы предпринять контршаги.