Высоко над страхом - Людмила Мартова

Первую попытку он предпринял в тот же день. Убедившись, что Корнилова еще не собирается домой, он метнулся по нужному адресу и с огорчением убедился, что ключ заедает в дверях. Опыта подобной работы у него не было, а потому ключ требовалось подточить.

Спустившись по лестнице, он лицом к лицу столкнулся с Иваном и приехавшей к тому красавицей. Тот факт, что начальник живет с врачихой в одном подъезде, стал для Новикова неприятным открытием. Чтобы не вызывать подозрений, Ромка тут же придумал, что приехал для того, чтобы сообщить Корсакову о визите Беляева. К счастью, начальник ничего не заподозрил, а Ромка, подточив ключ, начал обдумывать следующий визит в квартиру.

То, что докторша собралась уезжать, было ему как нельзя кстати. Когда он в очередной раз приехал в больницу, чтобы собрать информацию, Варя, подруга его девушки, проболталась, что докторша взяла недельный отгул и завтра уезжает в Питер. Вернуться она должна была после Нового года, но уже с дочкой. Наличие в квартире школьницы, которая после уроков почти все время сидит дома, путало Новикову все карты. Кроме того, покупатель торопил, да и одноклассник намекал, что не собирается ждать положенных ему денег до второго пришествия.

Новиков не стал откладывать попытку в долгий ящик и наведался за таллием ближайшей же ночью. Однако докторша почему-то никуда не уехала, а мирно спала дома. Еще неизвестно, кто из них испугался больше.

Вначале Ромка зарекся лезть в чужую квартиру еще раз. Но одноклассник крепко держал его за горло. А тут и Варя, смешно вытаращив свои круглые глаза, рассказала о том, что к Корниловой ночью влез вор, который ничего не успел украсть, но после его визита докторша нашла непонятный предмет, который собралась сдать в ФСБ.

— Шпионские дела тут у нас. — Варя в ужасе прижимала ко рту пухлую ладошку. — Думаю, Америка козни строит. Не иначе.

— Нужен наш Задрищенск Америке, — фыркала Оля, Ромкина подруга. — Скажешь тоже.

— А вот и нужен. У нас тут промышленные объекты, хоть и неработающие. Вот возьмут и сбросят на нас бомбу.

Бабий треп вызывал у Ромки тягостное недоумение. Ну как можно жить на свете такими дурами. Но информация о том, что Корнилова нашла контейнер и собирается сдать его органам, была тревожной. Пятьдесят тысяч уплывали из рук. Да и новое расследование, затеянное после такой находки, не могло сулить Новикову ничего хорошего.

Под каким-то нехитрым предлогом он заглянул в ординаторскую и посмотрел график дежурств Корниловой. Ближайшее было завтра, и это была последняя попытка попробовать вернуть таллий.

Лезть в квартиру отчаянно не хотелось, тем более что теперь контейнер уже был не на антресолях и его нужно было искать. Игра не стоила свеч, пятьдесят тысяч были слишком маленьким вознаграждением за риск, но другого выхода у Ромки не было. Хлебнув для храбрости коньяку, он снова появился в квартире врачихи, где его и поджидал Корсаков. Появления начальника Новиков совсем не ожидал, а потому и рассказал сразу, выкладывая все, что ему известно.

— Так, с таллием все понятно, — сурово сказал Корсаков, когда дрожащий и размазывающий стекающие по лицу слезы Ромка закончил свой рассказ. — Сволочь ты, конечно. Лида чуть не умерла, отравляясь твоим поганым таллием. Если бы у него крышка не сдвинулась и пары не просочились, так он бы до сих пор на антресолях лежал. Не повезло тебе, гаденышу.

— Не повезло. — Ромка громко всхлипнул. — Дядька просто на старости лет совсем крышей поехал. Стал чистый Плюшкин. Все барахло на антресоли совал. А так как не лезло ничего, то упихивал и утрамбовывал тряпье это. Вот контейнер и перекосило. Я ж не хотел, чтобы так было. Отпустил бы ты меня, Михалыч, а. Я ж не виноват ни в чем. Я больше не буду.

— Я б тебя отпустил, — душевно сообщил Корсаков, — да только в коридоре-то камера стоит. Зафиксировала она твой дружеский визит. Так что органы скоро приедут. Дело-то государственное, сам понимаешь. Так что расскажешь ты дяденькам-чекистам и про заказчика своего, и про одноклассника-шантажиста. Посадить-то тебя вряд ли посадят. Но напугают всласть. Глядишь, и наберешься ума-разума. Тебе не вредно. Ты мне вот что скажи лучше. С этой историей мне все понятно. Вопросов, как говорится, не имею. А про пожар в порту ты что знаешь?

— Так то же, что и все. — Ромка пожал плечами. — Был пожар. В нем Гришка погиб. Вернее, нет. Гришка погиб, потому что ему по голове дали. Ну надо же. — Новиков вдруг нехорошо засмеялся. — Гришке по голове дали, как и тебе. Только ты вот, передо мной стоишь, а Гришка мертвый.

В словах Новикова было что-то важное. Только Иван никак не мог понять, что именно. Воткнулась в мозг какая-тот острая заноза, и не вытащишь.

— В порту что происходит? Знаешь?

— Нет. — Ромка смотрел на него с искренним недоумением, Иван видел. — Ты купил порт, поувольнял алкоголиков, все начали работать, а не баклуши бить. Зарплата стала вовремя. Потом пожар. Гришка. Все.

— Может, кто-то недоволен, что я порт купил? Возврата к старому хочет?

— Так чего быть недовольными-то. — Ромка снова пожал плечами. — Когда зарплата вовремя, все довольны обычно. Ну, может, Беляев с Матвеевым недовольны, что теперь не хозяева, так до них никому нет никакого дела. Работягам ни тебя, ни их любить не с руки. Есть работа — хорошо. Нет работы, так в другое место пойдем. На порту свет клином не сошелся.

Под утро Ромку увезли. Корсаков хотел было уйти к себе и лечь спать, он чувствовал себя так, будто разгрузил вагон с углем, но решил все-таки дождаться Лиду. И вот теперь она сидела напротив него, подливала ему горячий чай и внимательно слушала, уставившись своими невообразимыми глазищами.

— Спасибо тебе, Ванечка, — сказала она, когда он закончил свой рассказ. — Ты по-настоящему меня спас. Теперь весь этот ужас кончился, и я могу спокойно привезти Лизу и ничего не бояться. Если бы не ты, я не знаю, что бы со мной было.

— Да ладно тебе. — Он досадливо поморщился. — Обязательно бы что-нибудь было. Не это, так другое. Так жизнь устроена. Блин, что же все-таки он такое сказал, что я никак успокоиться не могу?

— Кто?

— Да Ромка Новиков. Зацепил он меня какими-то своими словами.

— Какими именно?

— Да сам не знаю. Он сказал, что мне повезло, в отличие от Гришки. Мол, Гришку стукнули по голове и он умер, а меня стукнули, и я отделался легким испугом. Черт…

— Что? — Лида испуганно смотрела на него.

— Меня еще в прошлый раз это царапнуло. Когда Ромка дрался с Маргулисом, то со зла бросил, что не зря мне по голове дали. Что я еще свое получу. А я еще тогда подумал, что откуда он знает, что меня ударили. Я про это в порту особо не распространялся. Селезнев только знал. Получается, что Новиков узнал это от того, кто меня ударил. Либо от того, кто организовал нападение. Понимаешь?

— Кажется, да, — медленно произнесла Лида.

Крякнув, Корсаков достал телефон и набрал номер Селезнева.