Смерть по рецепту Медичи - Марина Серова

– Ну хватит, – улыбнулась я и распахнула входную дверь. – Я ненадолго.

* * *

Я попала точно во время планерки. О скором окончании летучки не могло быть и речи. Из-за двери то и дело раздавались недовольные возгласы и длинные тирады, призванные убедить кого-то. Конца спорам не предвиделось, и я пошла в курилку выкурить сигаретку. Курилкой служило ответвление перед мужским туалетом. Здесь было все, что нужно заядлому курильщику: огромная пепельница из литровой банки с водой и рядом мусорный бачок с надписью: «Окурки не бросать!» То есть окурки предлагалось бросать именно в банку, в воду, где плавали уже потухшие и размокшие «бычки». А в мусорный бачок полагалось бросать все остальное: части упаковки от сигарет, пустые пачки и прочее.

В курилке имелось окно. Настежь распахнутое, несмотря на приближающиеся холода. Таким образом, видимо, заботились о некурящих, вынужденных ходить в туалет мимо своих дымящих сослуживцев. На окне стоял тот самый кактус, который был выдворен из кабинета начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Кактус цвел вовсю, и его мышиный запах перебивал даже запах табачного перегара из мокрой банки.

Интересно, что или кого имел в виду Бодров, когда сказал, что некоторые люди бывают похожи на этот, с позволения сказать, цветок? Может, он имел в виду кого-то из преступников? Вполне возможно. Ведь многие из них выглядят вполне добропорядочными людьми. Время разбойников в валенках и с бородой веником давно прошло. Нужно будет поговорить на эту тему с Бодровым.

Я встала у окна, достала сигареты, зажигалку и с удовольствием выпустила первый клуб дыма. В это время в курилку зашел сильно возбужденный сотрудник в гражданском, выхватил из кармана пачку сигарет, ловким движением руки выбросил одну себе в рот и поднес к ней зажигалку. И тут он увидел меня. Он приоткрыл рот так, что сигарета чуть не вывалилась из него, а его глаза округлились.

– Что-то не так? – спросила я у него. Пристальные взгляды мне не в диковинку, мужчины часто так смотрят на меня. Особенно после того, как я применю к ним силовой прием из своего личного набора.

– Вы как здесь оказались? – вдоволь наглазевшись, спросил он.

– Пришла к Бодрову, а что?

– Да так, ничего. Туалет, простите, мужской, – сказал он, и в его голосе сквозило оскорбленное достоинство.

– В женском туалете курилки нет, – парировала я.

Он проворчал что-то себе под нос, но дальше ругаться не стал.

– Планерка закончилась? – спросила я.

– Практически, – процедил он сквозь зубы.

Это означало, что сейчас в кабинете Валерия Петровича остались самые заядлые спорщики, которых утихомирить невозможно. Еще немного, и у хозяина кабинета лопнет терпение. Тогда он выгонит их вон, невзирая на чины и регалии. Пора заканчивать перекур. Я бросила окурок в банку с водой, оглянулась на проклятый кактус и вышла в общий коридор. Около двери начальника отдела толпились те самые спорщики, которых уже попросили покинуть кабинет. Я прошла между ними, открыла дверь и заглянула внутрь.

По кабинету из угла в угол ходил Валерий Петрович, багровый до корней волос. Нелегко пришлось ему сегодня, да ничего, он и не такое выдерживал.

– Валерий Петрович, к вам можно? – сладеньким голоском пропела я.

– А! Женя! Заходи. Только не зли меня сейчас, мне планерки хватило. – В голосе Бодрова еще слышался металл. Он на ходу подхватил стул, поставил его рядом со своим столом напротив кресла и пригласил меня сесть. Я села и поставила сумку на колени.

– С чем пришла? – Бодров кивнул на сумку.

Я не спеша достала из нее книгу в пакете и акт, составленный Гиревым.

– Вот, Валерий Петрович, предмет, при помощи которого была убита ни в чем не повинная офис-менеджер. А это, – я потрясла бумагой в воздухе, – акт, в котором говорится, какой именно яд был использован.

– Ну-ка, ну-ка. – Бодров потянулся к книге, но я отдернула руку.

– Только в перчатках.

– Что, настолько ядовитая? – усомнился он.

– Трансдермальный яд, – уточнила я, – вот результаты анализов.

– Это можно брать в руки без перчаток?

– Конечно. Это писал небезызвестный вам Антон Гиревой.

– Так он же отравитель? – недоумевал Бодров.

– Нет. До вчерашнего дня он понятия не имел о составе этого яда, – объяснила я, но, как и следовало ожидать, начальник отдела по борьбе с организованной преступностью мне не поверил.

– Горлов сказал, что смерть Ольги – дело рук Гиревого, – отчеканил Бодров, – и он за это заплатит.

– За что? Я – свидетель. Он только вчера переписал этот рецепт у Пелагеи.

– У какой Пелагеи? Что ты мне голову морочишь? Женя, ты мне прекрати это! Заступница нашлась! Сегодня же арестую этого выскочку! – Бодров обернул книгу листком бумаги и спрятал ее в сейф, а акт положил на стол на видное место.

Я подождала, когда начальник угомонится, и задала ему еще один вопрос:

– Валерий Петрович, а у вас есть нераскрытое дело, где бы фигурировал такой же яд? – Я не ждала, что Бодров ответит мне на этот вопрос, но он ответил.

– Есть. Это дело об убийстве Татьяны Медковой, жены этого отморозка. – Он взял со стола фотографию и положил передо мной. На меня смотрел чернявый молодой человек с темными глазами и хищным выражением лица. Я узнала того самого преступника, которого Бодров мне показывал в прошлый раз.

– А где он сам?

– В бегах. Уже третий год ищем и не можем найти. – Бодров забрал у меня фото. – Не знаю, где он прячется, но мы его все равно достанем, – со злостью проговорил он. Его кулаки сами собой сжались, но потом он овладел собой и спросил меня почти приветливо: – Еще вопросы есть?

– Да. – Я поспешила воспользоваться слабостью Бодрова. Когда-нибудь я расскажу об этом в своих мемуарах, но это позже. – Как распознали яд? Кто делал анализы? Горлов?

– Как ты догадалась? – удивился Валерий Петрович. – Да, действительно, больше ни одна лаборатория в Тарасове не бралась за экспертизу. А почему ты об этом спросила?

– Но ведь кто-то сжег лабораторию Горлова? Я не верю, что это только для того, чтобы лишить его заказов или затруднить работу над докторской. Здесь, по-моему, другой умысел.

– Сжечь документы, – полуутвердительно сказал Бодров. – Возможно. В общем, Женя, у тебя столько неудобных вопросов, что я, пожалуй, не готов ответить на них сегодня. У меня была планерка, ты видела, чем она закончилась, у меня уйма работы, – в общем, ты меня поняла. Да? Только без обид. Хорошо?

Я молча кивнула. Вот так всегда. Только разговоришь человека, как ему становится некогда отвечать на твои неудобные вопросы. Я застегнула похудевшую сумку, встала со стула и подошла к двери.

– До свидания, Валерий Петрович!