Дети призрака. Наследник - Андрей Анисимов

Занявшись пожаром, Костя первым делом решил допросить отца Никодима. Рассуждал молодой следователь вполне логично – его коттедж находится в непосредственной близости, а судьба церкви ему не может быть безразлична. Но тут же потерпел неудачу. В ночь пожара владелец коттеджа находился в Москве, и самое интересное, что Никодим батюшкой уже не являлся и называть его теперь надобно Александром Артемьевичем Нутякиным.

Что касается самого пожара, то после беседы с бойцами дежурной группы, участвующей в битве с огнем, Костя задумался о поджоге. Слишком быстро все происходило. С момента, когда охранники заметили огонь и приездом пожарной команды, прошло не более десяти минут. А церковь к моменту их приезда уже почти сгорела. Если пожарные могли для чести мундира и убавить минут десять из реального срока, охранникам супермаркета врать было ни к чему. Да и техника Отто Максовича Вербера фиксировала все с точностью до секунды. А за десять минут бревна бы не сдались. Да и дождик прошел всего двое суток назад. Поэтому слишком пересохнуть стены не успели. Оттого и версия о поджоге выглядела вполне убедительно. Если сруб облить горючей смесью, сразу все сходится – и скорость с которой сгорела церковь, и показание свидетелей о времени затраченном на дорогу.

Сидя за столом в своем новом кабинете, Незванцев чертил схему, в которую бы логично вписались все его предположения. И очень обрадовался появлению Олега Голенева и его сына Леонида.

– Рад вас видеть. – Улыбнулся Костя и тут же протянул Лене бумагу со своими схемами. Леонид внимательно ее рассмотрел:

– Да, я тоже так думаю. С тем и пришли.

Костя оживился:

– На кого думаешь? На Завалишина?

– Видишь, отец, Костя тоже на него вышел. – Ухмыльнулся Леня.

– А я вовсе не уверен. – Возразил Голенев.

Костя потребовал аргументов. Голенев тоже. Костя выложил свои:

– Первое блюдо – Борис Аркадьевич Завалишин не так давно переехал в Глухов, а известные события тоже начались в последние два-три месяца. Завалишин приехал с юга. Я навел справки. Работал в каком-то фонде. Но это же ясно, обыкновенное прикрытие. По всем данным, он профессиональный политик правого реакционного толка. Второе блюдо – в развалинах вашего, Олег Николаевич, бывшего дома мы находим пять скутеров, принадлежавших детдомовцам. Дети Завалишина гоняют по поселку на таких же. Кто мог купить столь дорогую технику сиротам и зачем? Ответ напрашивается сам собой – Завалишин. И думаю, тратит он деньги не свои, а организации, которую представляет. Третье блюдо, нечто вроде десерта – предположим эту самую «РДР», обозначенную на значках малолетних погромщиков. За дорогие подарки требует их участия в националистических акциях. Логично?

– Слишком логично. Это меня и настораживает. – Ответил Голенев: – Кстати, что это за «РДР? Существует такая партия?

– Среди зарегистрированных в Минюсте нет. Но это еще ничего не значит. В стране полно маргинальных партий. Их никто не регистрирует, но они реально существуют. – Сообщил Костя и напомнил: – Вы сказали, Олег Николаевич, слишком логично. Что имели ввиду?

– Тут есть много моментов. Если предположить, что за господином Завалишиным стоит серьезная организация, а я это допускаю, зачем посылать его в Богом забытый городок, где его никто не знает и, пока узнают, пройдет время. А времени у Завалишина нет.

– Выборы? – Усмехнулся Костя.

– Да, выборы. – Подтвердил Леонид: – Выходит, он прибыл сюда, чтобы быстро наладить нечто уже существующее?

Костю версия не убедила:

– Домыслы? Я выдал факты, а ты, Леня, и вы, Олег Николаевич, приводите умозрительные соображения.

Голеневу спорить надоело:

– Мужики, возможно, мы все трое правы. Завалишин если и не возглавляет работу с воинствующими подростками, то имеет к ней самое непосредственное отношение. Этого я не отрицаю – он не простой винтик.

– Хотелось бы узнать, какой? – Оживился Незванцев.

– Узнаем. – Заверил Голенев: – У нас не Лондон и не Париж, тут в провинции тайны раскрываются быстро.

– Скажи, Костя, известно кто бил Нино? – Сменил тему Леонид. Незванцев достал толстую папку с делом по факту избиения на рыночной площади гражданки Грузии Нино Ахвледиани. Полистав его, сообщил:

– По опросу свидетелей – участников избиения больше двенадцати. Но все показания путанные, и основанием для передачи дела в суд служить не могут. Работаем…. Вы давно из больницы?

– Только что

– Как она?

– Пока неадекватна. Ее нужно в Московский институт нейрохирургии. Там шанс есть. Но без Резо боюсь решать. Дождемся отца…

– А чего дожидаться? На вертолет и в столицу? – Предложил Костя: – Вы же все можете. Оплатите доставку и лечение. А папашу перед фактом. Куда он денется? Это же дочь.

Леонид от предложения Незванцева пришел в восторг:

– Отец, давай. Классный ход!

Бывший афганец задумался:

– Что-то в этом есть… Ладно, обмозгуем и решим. А пока к нашим баранам. Надо искать главаря подростков. Кто кроме Завалишина способен повести за собой шпану? Приметы его я вам скажу. Это должен быть человек сильный, красивый и располагать средствами, Да и, скорее всего, молодой.

Незванцев развел руками:

– Тогда это Юлий Тихонович Постников.

– Я не шучу. – Насупился Голенев.

– Я тоже. – Ответил Незванцев, но удержать на лице серьезность у него не вышло.

* * *

Постников проводил очередное совещание с начальниками отделов мэрии. Банкир Волоскин долго и путано объяснял куда делись деньги из бюджета. Тимофей не выдержал и обратился к мэру по-английски:

– Юлик, не слушай этих дебилов. Они не хотят работать и сами создают проблемы. Гнать всех с работы, и брать молодых, как в горотдел МВД. Там сразу дело пошло.

Хотя, сидевшие за столом, ничего не поняли, Постников покраснел и обратился к чиновникам:

– Спасибо, господа. Все руководители департаментов свободны, следующее совещание завтра утром. – Отпустив сотрудников администрации, молодой мэр откинул голову и на минуту прикрыл глаза. Затем, устало выговорило Тимофею: – Никогда больше в их присутствии не обращайся ко мне по-английски. Это же неприлично!

– А получать зарплату и ни хера не делать, прилично?! – Возмутился Тема.

– Так, – Юлик впился в помощника удивленным взглядом – мы сюда приехали не для того, чтобы изучать фольклер родины. С чего это ты заговорил, так сказать, как хам трамвайный?

– Учусь говорить с ними на одном языке.

– Нашел чему учиться!

– Я тоже стал ловить себя на желании материться. – Признался Саша: – Поживешь тут еще годик, сплошным матом изъясняться начнешь. По-моему, уж лучше по-английски.