Соленый ветер - Сара Джио

– Тита! Пожалуйста, подожди. Ты неправильно поняла. Если ты думаешь, что мы…

– Справедливость, – отрезала она, обернувшись в последний раз, – только так ты справишься с проклятьем.

Она исчезла в густой листве, и вскоре чаща поглотила ее. Я вздохнула и скрючилась на песке, обхватив руками колени, как делала в детстве, получив нагоняй от мамы. Ланса на острове нет, – во всяком случае, сейчас, – а японцы не пролетали над нами уже много месяцев. Тогда почему я ощущаю присутствие зла? Я подумала о ноже, покрытом кровью Атеи: он спрятан в нескольких сотнях футов, обернутый в обрывок моего платья. Никто, кроме меня, о нем не знает. Можно предоставить его в качестве улики. Я могла бы добиться справедливости, как сказала Тита. Но как можно плюнуть на убеждения Уэстри?

Я поднялась и направилась к бунгало, привычным жестом отперла дверь и спрятала ключ в книгу. Воздух внутри показался удушливым и спертым. Я вспомнила о картине под кроватью и наклонилась, чтобы ее поднять. Кто на ней изображен? Бывали ли они в этом бунгало? Их настигло несчастье, о котором говорила Тита? Или им удалось избежать проклятья?

Я взяла со стола ручку и лист бумаги и села, чтобы написать письмо Уэстри:

«Дорогой Грейсон,

Как бы мне хотелось оказаться в твоих объятьях и забыть об ужасе. Боюсь, что после пережитого я никогда не смогу смотреть на стены бунгало прежним взглядом, и это меня пугает.

У меня есть идея, план. Мы с тобой говорили о будущем лишь в общих чертах, но после войны, когда все закончится, мы могли бы написать руководству и сообщить о преступлении. Возможно, со временем твои сомнения угаснут. У меня есть улика, она снимет с нас подозрение, когда придет время. Любовь моя, только скажи, когда.

Кое-что еще. Ты уже знаешь, как я люблю тебя, и больше всего на свете мне хочется разделить с тобой свою жизнь, свою судьбу – здесь, на острове, или где ты пожелаешь. Да, любовь моя, я твоя – если ты этого захочешь.

С любовью, вечно твоя,

Клео».

Я сложила лист пополам, просунула под половицу и с глубоким вздохом открыла дверь.

* * *

Два дня спустя Китти, сидевшая с журналом на постели, удивленно подняла голову:

– Ты слышала? Кто-то постучал в окно?

Была половина третьего, но вместо работы в лазарете нас отправили в казармы – в двух милях от берега показался японский крейсер. Китти перебирала четки, листая страницы журнала. Я достала недочитанный роман, начатый еще в первый месяц пребывания на острове. Воздух сковал парализующий страх.

Я покачала головой:

– Ничего не слышу.

Никто не знал, чего ждать. Одна из сестер сказала, корабль направляется в сторону от нас. Другая – что, судя по координатам, он идет прямо на Бора-Бора. Война здесь? На нашем острове? Все делали вид, что не верят в это, но на самом деле знали – атака вполне возможна. Оставалось только ждать.

– За казармами есть подвал, – сказала я. – Стелла считает, нас отправят туда в случае…

Китти вздрогнула:

– Опять этот звук. Кто-то стучит в окно.

Я улыбнулась:

– Китти, я понимаю, что ты волнуешься, но пока японцы еще не добрались до нашего окна.

Китти промолчала. Она встала и подошла к окну.

– Видишь? – победно улыбнулась она. – Это Уэстри. Пытается привлечь наше внимание.

Наше внимание? Я наблюдала, как Китти машет из окна Уэстри. Мне не нравилось, как у нее повышалось настроение в его присутствии.

– Пойду к нему, – ревниво выпалила я и побежала вниз. Выйдя на улицу, я прошептала:

– Привет.

– Почему шепотом? – ухмыльнулся Уэстри.

– Ты не знаешь? Возможно, остров будет атакован японцами.

Уэстри засунул руки в карманы и искоса посмотрел на меня с насмешливой улыбкой:

– Мне нравится твой темперамент. Иди сюда, дай на тебя посмотреть.

Я пробыла в его объятьях дольше, чем обычно позволяла себе на базе, но сейчас это казалось несущественным.

– Уж больно ты спокоен, – парировала я.

Он пожал плечами:

– Если бы ты прошла через то же, что и я, тебя бы тоже мало волновал корабль на горизонте.

– Но что, если они идут сюда?

– Возможно. Но говорить об этом пока рано.

Я вздохнула:

– Мы провели здесь столько месяцев, и вот, перед самым отъездом…

Уэстри погладил меня по подбородку и провел пальцем по лицу. По спине побежали мурашки.

– Пойдем в бунгало, – прошептал он, уткнувшись мне в шею.

– Прямо сейчас?

– Почему бы нет?

– Был приказ оставаться в казармах, – слабо запротестовала я.

Уэстри посмотрел на меня большими ореховыми глазами.

– Но, возможно, это наша последняя возможность вместе побыть в бунгало до того, как…

Никто не знал, что произойдет дальше, и я поняла: это действительно важно.

– Хорошо.

– Если повезет, получится проскользнуть сквозь джунгли незамеченными.

– Думаешь, там безопасно?

– Если что, мы увидим корабль с пляжа и успеем вернуться.

Я вздохнула, вспомнив, как полковник Донехью избил Уэстри в бараках.

– Тебе ведь за это попадет?

– Возможно, – его глаза блеснули в вечернем солнце, – но это не важно.

Он взял меня за руку, и я бросила взгляд на второй этаж. У окна маячила фигура Китти. Я указала в сторону пляжа и помахала рукой, в надежде, что она поймет. Но подруга отвернулась.

* * *

Уэстри отпер дверь бунгало, мы вошли внутрь и с облегчением вздохнули.

– Мы как беглецы, – сказала я.

– Так и есть.

Он положил руки мне на талию.

– Уэстри?

– Да, милая?

– Я была здесь несколько дней назад и испугалась.

– Чего?

– Приходила Тита.

– Тита?

– Пожилая женщина, с которой жила Атея. Она шаманка, духовная наставница. Я не уверена, но, похоже, она знает насчет Атеи.

– Откуда?

– Не знаю. Она опять предупредила меня о проклятии. Сказала, что единственный способ его разрушить – восстановить справедливость.

Уэстри вздохнул:

– Не верю ни слову.

– Почему не поверить? Она знает это место лучше, чем мы.

– Вы обе не понимаете – восстановление справедливости может привести к куда более серьезным последствиям, чем наше чувство вины.