Фронтовик. Убить "оборотня" - Юрий Корчевский

Уже не таясь, Сергей выматерился, щелкнул засовом и открыл калитку.

– Ты чего шумишь?

– Я же не кот – в темноте видеть! Ведро пустое там было.

Скрываться смысла уже не было.

В доме зажегся свет, потом раскрылась створка окна.

– Кого по ночам носит, шантрапа! – спросил звероватого вида мужик в синей майке. Но увидев незваных гостей, он сразу захлопнул окно. Наметанный глаз бывшего уголовника сразу различил короткие стрижки. «Мусора!» – определил бандит.

Свет в комнате тут же погас.

Встав под защиту простенка, Василий Федорович крикнул:

– Гражданин Абросимов, милиция! Не дури, дом окружен. Лучше добровольно выдай оружие и выходи с поднятыми руками.

В ответ грохнул выстрел из дробовика, разнеся стекло и оконную раму – на близком расстоянии дробь или картечь действовали не хуже автоматной очереди.

Пригнувшись, чтобы не попасть под выстрел, Андрей с Сергеем пробежали вдоль боковой стены.

– Серега, ты стой на углу, а я к тебе спиной – буду за окнами приглядывать.

Там, у крыльца снова грохнул, как гаубица, дробовик. Собаки в окрестных домах залились лаем.

Андрею показалось, что в глубине комнаты что-то мелькнуло, и он выстрелил сквозь стекло.

– Ты чего? – обернулся к нему Сергей.

– Показалось, что вроде шевельнулся кто-то в комнате…

– Если кажется, креститься надо.

– Я же комсомолец, атеист.

Наступила тишина, и с переднего двора снова донесся голос начальника угро:

– Абросимов, бросай оружие! Сопротивление бессмысленно!

В ответ – тишина.

– Бросай ружье, дурень! Убьем ведь, как и твоих дружков!

Послышался звон стекла, какая-то возня, потом в доме зажегся свет. Заскрипела входная дверь, затем раздался крик Василия Федоровича:

– Парни, сюда!

Андрей бросился к крыльцу, Сергей – за ним.

На пороге возле распахнутой двери стоял начальник.

– Быстро в дом, обыщите все закоулки.

Каждый взял себе по комнате для осмотра. Искали хозяина, деньги и ценности. Однако дом оказался пуст.

– Куда же он делся? – Начальник угро был в растерянности. Они же своими глазами видели хозяина, он стрелял из ружья через окно, а в доме его не оказалось. Так не бывает, вернее – не должно быть.

– Быстро поднять половицы, ковры – искать подвал!

Вход в подвал обнаружили в дальней комнате – именно там Андрей заметил движение в темноте и выстрелил.

Откинув люк, они посветили фонариком. Предосторожность не лишняя – ведь ружья в доме не нашли, и, стало быть, хозяин взял его с собой.

– Сергей, лезь в подвал.

– А почему я?

Сергею было страшновато лезть в темное подполье, но Василий Федорович посмотрел на него так выразительно, что Сергей молча подошел к разверстому отверстию подвала и стал спускаться по лестнице.

– Фонарик хоть дайте!

Начальник угро протянул ему свой фонарик. Эх, никуда не годится оснащение уголовного розыска! На всех один фонарь, да и то рычаг все время нажимать надо. И фонарик личный, начальника.

Спустя минуту снизу раздался глухой голос Сергея:

– Здесь нет никого.

– Ищи, не через трубу же он вылетел!

До Андрея дошло сразу:

– Да он же подземный ход прокопал! Не думаю, что далеко. Надо в огороде искать и на опушке – к соседям он рыть не стал бы.

– Молодец, Андрей! Вот и беги через дорогу, в лес. А мы, Мыкола, на огороды. И глядите в оба!

Андрей выбежал из дома, перебежал грунтовку. Мимо окна на задний двор потопал сапожищами Мыкола.

На фронте, уже в Германии, Андрей с такими подземными ходами встречался – там даже подвалы пятиэтажек сообщались между собой, позволяя гитлеровцам переходить из дома в дом, заходить нашим в тыл и обстреливать их со спины. Такими ходами пробиралась немецкая разведка. Сами немцы их придумали или у бандеровцев переняли? Банды ОУН на Украине имели в лесу хитро замаскированные схроны с несколькими выходами, причем довольно далеко от схрона, до полусотни метров. Замаскированы они были идеально, рядом будешь стоять и не догадаешься.

Но это – бандеровцы. А как же Абросимов догадался сделать подземный ход? Не иначе – в банде был кто-то из бандеровцев или украинских полицаев.

Уже к концу войны, чувствуя близкий крах Германии, предатели всех мастей подбирали себе документы, готовя себе пути для отсидки. У многих и в самом деле получалось на время скрыться.

После органы НКВД еще многие годы проверяли, просеивая людей, как сквозь сито. Да и в анкете необходимо было отмечать пункт – не находился ли на территории, оккупированной противником?

Андрей остановился, замер. Темно, только луна едва освещает местность. Надо стоять неподвижно, а еще лучше лечь. Неподвижный предмет не привлекает внимания, но стоит шевельнуться, как наблюдатель сразу засечет. Кроме того, при передвижении под ноги может попасть ветка, сухая шишка хрустнуть – и выдать.

Андрей улегся на землю. Так видимость лучше – хотя какая видимость в ночном лесу, пусть и на опушке?

В доме Главаря слышалась приглушенная возня, в соседних домах сквозь ставни пробивался свет – это просыпались разбуженные выстрелами соседи. Однако выходить на улицу ночью никто не рисковал. В лучшем случае, позвонят в местное отделение милиции, да и то сомнительно, поскольку телефон был редкостью и почти роскошью в частных домах. Телефон был привилегией чиновников, силовых структур и предприятий.

Не зря Абросимову в уголовной среде дали кличку Старый Лис – хитер и осторожен был блатной пахан. Где был лаз и как Главарь выбрался из подземного хода, Андрей не услышал – просто недалеко под ногой авторитета предательски хрустнула ветка.

У Андрея волосы поднялись дыбом. Как он, опытный разведчик, не раз ходивший в тыл врага, проморгал опасного противника? Ведь хруст прозвучал совсем рядом, на слух – метрах в пяти-шести, причем сзади и справа.

Медлить было нельзя. Андрей резко повернулся на левый бок, вскинул руку с пистолетом – и вовремя: навстречу ему летело что-то черное. Он успел выстрелить в темную фигуру – и тут удар! Голова вспыхнула острой болью, из глаз посыпались искры, и сознание тут же померкло.

Очнулся он от тошноты и невыносимой головной боли. Попробовал приоткрыть глаза, но резануло нестерпимо. Во рту пересохло, язык – как наждачная бумага.

Андрей попытался шевельнуть рукой и услышал, как кто-то совсем рядом сказал:

– Он очнулся! Доктор, быстрее!

Его тело начали ощупывать сильные мужские руки.