Коктейль ненависти - Борис Бабкин

Женя посмотрел на копию медицинского заключения. Там было написано, что Ирина Николаевна Антонова выпила чрезмерную дозу снотворного. Женя повернулся к арабу:

– Послушайте, Азиз, прошу вас, если с кем-то из моих близких что-то произойдет, я хочу узнать об этом сразу.

– Хорошо, – кивнул Азиз.

– Извините, Азиз, – сказал Женя. – Я услышал о смерти мамы и был уверен, что ее убивали по вашему приказу. Я испытал непреодолимое желание причинить вам боль. Стал искать способ, но, к счастью, не смог. Извините.

– А ты лучше, чем я думал. – Азиз быстро вышел.

– Что-то ты в последнее время стал чаще тренироваться, – недовольно проговорил скуластый китаец. – Объясни причину.

– Да просто поддерживаю форму, – улыбнулся Ван.

– Я думал, ты согласился на участие в турнире.

– Какой турнир?

– По боям без правил. Сейчас среди богатых это очень модно. Они выставляют своих бойцов.

– Я не давал согласия, да и не предлагали мне участия. А из наших кто-то согласился?

– Лу Буку. Кореец. А из китайцев никто. Среди нас только ты умеешь драться.

– Мой учитель говорил, – улыбнулся Ван, – что драка – это всплеск заложенной в нас звериной энергии, которая унижает человека. Боевые искусства – это наука.

– Хватит, Ван, – остановил его скуластый. – Возможно, тебе предложат участие в турнире. Однако не соглашайся.

– Ты думаешь, кто-то будет спрашивать моего согласия? – засмеялся Ван. – Откажешься – пойдешь на корм аллигаторам.

– Значит, тебя заставят принять участие?

– Если… – Не договорив, Ван вздохнул.

– Уань? – понял собеседник.

Ван не ответил.

– Трижды были попытки войти на вашу землю, господин, – доложил рослый араб. – Но ни одна из групп не решилась.

– Боевики Махбуба? – спросил Азиз.

– Нет. Один раз гяуры, два раза – неизвестно кто.

– Плохо работаешь, Сулейман. Что еще?

– С группой из двенадцати девушек прибывает Хасан. Вы заменили…

– Он стал много себе позволять. К Заганару прошли люди?

– Нет, господин, – ответил смуглый молодой мужчина. – Янки перехватили группу. Двоих взяли. Один отравился, другой что-то сказал, и его убили.

– Гореть ему в адском пламени, – процедил Азиз. – Свяжись с Заганаром, пусть пришлет человека. Мне надоело терять людей. Надо попытаться выяснить, что сообщил американским собакам сын ослицы.

– Хорошо, господин! – Смуглый поклонился.

– Денег не жалеть. И еще, – Азиз нахмурился, – что-то американские собаки начали успешно работать в районе Раненого Волка. Свяжись с Даудом, пусть проверит своих людей. Возможно, там есть предатель. Омар, – Азиз взглянул на смуглого, – ты нашел бойцов для турнира?

– Нет, господин. У нас нет опытных воинов, а проиграть вы, господин, не захотите.

– Ты умный! – засмеялся Азиз.

США. Штаб-квартира ЦРУ

– Значит, скорее всего кто-то, пока нам неизвестный, несколько раз пытался переправить в Афганистан какой-то груз, – сообщил плотный человек. – Но кто именно, к сожалению, выяснить не удалось. В последний раз полковнику Брауну удалось захватить двоих живыми, но кроме того, что они сопровождали кого-то с грузом, ничего узнать не удалось. Полковник просит усилить его группу.

– Я уже подписал приказ, – сказал седой мужчина. – И знаете что, необходимо связаться с русскими. От нашего человека, внедренного в МОССАД, пришло донесение, что скорее всего этот гений увезен из России. И я вспомнил газетную шумиху. – Он включил внутреннюю связь и попросил: – Принесите мне российские газеты за вторую половину декабря.

Минуты через три вошедшая женщина положила на стол несколько газет.

– Здесь полный перевод, сэр.

– Благодарю, – улыбнулся он.

Женщина вышла.

– Читайте, – предложил он присутствующим и щелкнул зажигалкой.

Москва

– Наши американские коллеги начали проявлять заинтересованность, – сообщил Батин. – Сделали деликатный запрос об убийстве Евгения Антонова. Особенно их заинтересовали две публикации о наркотике, который мог создать Антонов. Они просят подробностей. Значит, что-то им стало известно.

– Извините, Иван Александрович, – покачал головой Осипов, – а что в этом плохого? Как известно, мы подписали с ними соглашение о борьбе…

– И они неукоснительно его соблюдают, – усмехнулся Павел Павлович.

– Представьте себе, действительно соблюдают! – отрезал генерал. – Но тут дело не в борьбе с наркотиками, а в таланте Антонова. Американцы наверняка сделают все, чтобы заполучить Евгения. Странно, в отличие от нашего руководства они уверены, что Антонов жив, следовательно, его нужно найти. Интересно, что решило начальство?

– А вы объяснили свою позицию? – спросил Павел Павлович.

– Разумеется, – кивнул генерал. – Мне мягко посоветовали заниматься своим делом. А это намек, что если не будет результата, то нашу лавочку прикроют. И так я давно удивляюсь, почему нас еще терпят. Хотя ответ очевиден: нужен оборотень. А вот судьба Антонова, как мне кажется, мало волнует начальство. Надеюсь, пока, – вздохнул он. – Впрочем, меня тоже не беспокоила судьба Антонова, даже когда выяснилось, что он жив. В голове постоянно крутится одно и то же: кто-то из тех, с кем, возможно, я здороваюсь, предатель. И сейчас у меня только одно желание – взять эту мразь за горло и сжать так, чтобы позвонки хрустнули. И спросить эту тварь, чего тебе, гадина, не хватало, что ты всех нас продал и сколько своих положил? Да и не своих тоже немало. Я слово дал, что убью его, но не стану делать этого. Он не раз и не сто раз, а гораздо больше будет молить Бога, чтобы смерть ему послал. Представьте, он богатый, имеющий власть человек из роскоши да в камеру на пожизненное. И им будут командовать сержанты, прапорщики и рядовые. И ходить он будет согнутым с заведенными назад руками. Вот это расплата иуде за все. И он сдаст своих помощников и все, что знает, расскажет.

– Слушай, – сказал Крутой, – я что-то не пойму, зачем убивать легавых, дразнить собак? Они ничего не знают, так зачем их убивать?

– Я тоже об этом думал, – признался Клоун. – И ответа у меня нет. Ладно, нашли этих придурков, и если бы они убили, все можно было списать на них. Но сейчас трупы наверняка свяжут с делом Антонова. Хорошо еще, не выяснили, что он жив, иначе бы все пошло к черту. Араб не простит этого Мюллеру и попытается убрать его – на кой черт ему такой свидетель? Ведь если Мюллера возьмут, он сдаст все и всех. И арабу хана.

– Это точно. У него не хватит духу пулю себе в висок пустить. А если попробует, то промахнется! – Крутой засмеялся.