Созвездие Стрельца, или Слишком много женщин - Диана Кирсанова

Что там прыщавые одноклассники, не обращающие на некрасивую Риточку Мурашко никакого внимания! Вольный ветер странствий, и обязательно с цыганским табором, все чаще бил Риточке в лицо. Приходил папа, трепал дочкины волосы, в гостиной накрывался стол к ужину, за которым они собирались всей семьей… Хрустальные сосульки дорогой люстры над их головами звякали, напоминая звон монист, рассеянный вечерний свет казался отсветом костра… И девочка уплывала в мечтах дальше…

Возможно, эта глубоко запрятанная в девичьей душе полусказка-полусон-полумечта с течением времени отошла бы на задний план, или расплющилась бы под более значимыми событиями. Но в том-то и была беда, что никаких, даже мало-мальски значимых событий с Риточкой никогда не происходило. Она даже гриппом болела ровно раз в год и ровно по семь дней – не больше, не меньше…

За полгода до того как ей исполнилось четырнадцать лет, Риточку вызвали на школьный совет. Длинный, как жердь, секретарь – Пашка Кондратьев из 9-го «А», – постукивая карандашом по столу, строго спросил:

– Мурашко! Ты почему от общественной жизни отстраняешься? Хочешь, чтобы наша школа в областном смотре на лучшее образовательное учреждение проиграла соседней, сорок третьей?

Рита удивилась. Ей никогда не приходило в голову, что она может сыграть какую-то роль в этом соревновании, победой в котором была одержима вся школа. Победителям светила поездка на летние каникулы в Москву.

– Не, я не хочу, чтобы проиграла. Почему ты так решил?

– Потому что ты самоустраняешься, – внушительно сказал Кондратьев, напустив на себя преувеличенную строгость. – Мы теперь всем старшеклассникам задания раздаем, так на активе решили. Так что, Мурашко, ты тоже давай, не срывай нам мероприятия.

– Да пожалуйста, – пожала Рита плечами, – чего делать-то?

– Вот, – Пашка нарочито медленно пролистывал свою пухлую записную книжку и солидно морщил лоб, подражая какому-то молодому телевизионному политику. – Бери на выбор: выпустить стенгазету, поучаствовать в школьной самодеятельности или пойти выяснить, почему третьеклассники Чалэ уже полтора месяца школу пропускают…

– Кто это – Чалэ?

– Близнецы это, мальчишки из 3-го «В». Поступили в нашу школу этой осенью, а через два месяца перестали на уроки ходить. Вот ты возьми адрес и выясни, в чем там дело.

– Хорошо, – после короткого раздумья согласилась Рита.

Стенгазету она выпускать не хотела, потому что не умела рисовать, в роли певуньи-плясуньи школьного ансамбля себя вообще не представляла. Так что сходить на дом к двум сопливым третьеклассникам, родители которых наверняка не знают о том, что чада прогуливают уроки, показалось ей самым простым делом.

– Вот и славненько, – секретарь уже почти не обращал на Риту внимания, роясь в своих бумагах. – Так ты возьми в учебной части адрес и дуй…

Риточка последовала его указанию и с бумажкой в одной руке и портфелем в другой прямо после школы отправилась выполнять свое первое школьное поручение. Маму, которую она предупредила по телефону, девушка постаралась успокоить тем, что «это все» ненадолго и самое позднее через час она вернется домой.

Братья с такой непривычной для русского уха фамилией Чалэ жили, как оказалось, на самой городской окраине, в одном из деревянных бараков, особняком выстроившихся на небольшом возвышении. Стоял грязный, липкий март, дорогие Риточкины полусапожки уже через полчаса были безнадежно испорчены слякотью, в которой девушка увязала, взбираясь на холмик. Волосы под вязаной шапочкой взмокли от пота, тугие щеки порозовели, светлый плащ покрылся грязными разводами – словом, Рита выглядела очень несолидно, когда достигла наконец нужного домика и решительно откинула закрывавшую вход дерюжку.

– Чего тебе? – недружелюбно обернувшись, выстрелила в нее вопросом высокая смуглая женщина в газовой косынке.

Прозрачная ткань прикрывала две черных косы, которые были уложены вокруг женской головы в виде ручек амфоры. Подбоченясь, женщина стояла у маленькой электрической плитки и равномерно помешивала в закоптелой кастрюльке какую-то кашу.

– Я… я из школы, по поручению. Миша и Руслан Чалэ из 3-го «В» здесь живут?

– А ты какое дело имеешь до моих сыновей? – Незнакомка сверкнула на Риту белоснежной улыбкой и вновь отвернулась к плитке. Крупные круглые серьги, звякнув, на миг ослепили Риту вспыхнувшими золотыми искорками.

– Мне узнать поручили, почему они в школу не ходят…

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Что же это за ответ? – возмутилась Рита и, прижав к себе портфель, даже сделала два шага к матери прогульщиков Чалэ.

– Каков спрос – таков и ответ! А ты в чужой дом пришла, юбкой метешь, контроль наводишь – власть, что ли?

– Ну и власть, – буркнула Рита. – Мне в школе такое поручение дали.

– Ах, вона что, – женщина залилась смехом, золотые кольца в ее ушах снова зазвенели и засверкали, – ну так ты поди к своим школярам сопливым и скажи: нечего мальчишкам моим в школе делать. Грамоте умеют, счету научились – чего еще надо?

Женщина уже наступала на Риту, уперев руки в бока, в одной из них по-прежнему был половник. С каждым шагом многочисленные слоеные юбки вздымались и вновь обвивались вокруг ее стройного стана, тонкие браслеты на смуглых руках блестели серебром, темные глаза сверкали вызовом пополам с насмешкой.

Она еще продолжала что-то говорить, напирая на Риту и тесня ее к выходу, но девушка стояла как замороженная. Не шевелясь и даже не моргая, она смотрела на цыганку – настоящую цыганку, настоящую Земфиру, она даже и не подозревала, что таких еще можно встретить в их маленьком городе…

– У нас в стране вообще-то обязательно десятилетнее образование иметь, – все-таки выдавила из себя Рита.

Вместо ответа Чалэ так расхохоталась, что ее небрежно подколотые косы, как шелковые канаты, развернулись и упали почти до колен. Она ловко подхватила их и, запрокинув голову, стала при помощи длинных шпилек пристраивать прическу на место.

В это время груда тряпья, в беспорядке сваленная на кровати с никелированной спинкой, вдруг зашевелилась и оттуда послышался некий писк, переходящий в поскуливание. Хозяйка отнюдь не спешила выяснять, в чем дело, – до тех пор, пока скулеж не перерос в громкий трубный рев. Только тогда молодая женщина, не торопясь, подошла к кровати, разворошила лоскуты и выдернула из-под цветных одеял чумазого, черноглазого полугодовалого мальчишку с голым пузом, одетого только в одну рубашонку.

Не обращая больше внимания на Риту, Чалэ присела на кровать и ловко вынула грудь, от чего ревущий бутуз сразу пришел в хорошее настроение и зачмокал.

– Ты иди себе, – уже спокойно сказала женщина Рите. – Передай там своим начальникам: придут мальчишки в школу, как освободятся. Поработают и придут.

– Вы их что, работать заставляете? – возмутилась Рита, тем не менее зачарованно наблюдая за женщиной.