Мертвые в прятки не играют - Елена Донцова

– Спасибо за информацию, – с подчеркнуто серьезным видом поблагодарила Ника. – Знаешь, а я, пожалуй, рискну. Если исчезну навеки – ты будешь знать, кто к этому причастен.

– Я молчать не стану! – с жаром заверила ее Алия.

Второй этаж встретил ее духотой и мраком. Вероника с минуту стояла в холле и слушала тишину. Внезапно ее одолел озноб, словно напоминание о прошлой ночи. Если Юлия бродит в одном из двух коридоров, эта гулкая тишина давно должна выдать ее. Но все было тихо.

Пожав плечами, Вероника спустилась еще ниже, к раздевалкам. Здесь было светло, но так же пусто. В душу закрались подозрения: а не нашла ли Юля способ на ночь испаряться из школы, как сумела сохранить при себе телефон?

Ника снова поднялась на второй этаж и уже привычно застыла напротив первого стенда, уперлась в него взглядом, словно умоляя открыть тайну, которая до сих пор не давала ей покоя. Прожектор в этот момент был направлен в сторону школы, лица учеников на стенде просматривались отчетливо. И снова Веронику почему-то охватило беспокойство...

Она простояла так с четверть часа, то заставляя себя отвести глаза и думать о другом, то упираясь взглядом в детские лица. Но озарение медлило где-то, оно словно издевалось над ней, прогоняя всякий раз холодную дрожь по телу и ничего не давая взамен.

И вдруг устойчивая тишина разрушилась в один миг: где-то совсем рядом хлопнула дверь и раздался высокий, чуть задыхающийся голос Юлии. Слова Ника не разобрала, но голос звучал сердито. Потом торопливые шаги в маленьком коридорчике, и через секунду Ника увидела высокую фигуру, стремительно пересекающую зал.

– Юль! – вскрикнула Вероника. – Ты откуда?

Юлия затормозила так стремительно, будто врезалась в стеклянную стену. Потом медленно, словно бы принюхиваясь на ходу, приблизилась к Веронике и спросила, кривя губы:

– Ты что, выслеживаешь меня, что ли?

– Ты с кем сейчас разговаривала? – проигнорировала вопрос Ника.

– С нашим общим другом Ильичом.

– А что он тут делает среди ночи?

– А ты как думаешь? – с вызовом ответила Юлия.

Вероника примолкла и слегка покраснела в темноте.

– Эй, ты только пошлости свои обычные не думай, Титова! – заволновалась Юлия. – Знаю я твой дурацкий способ мышления. Тебе небось и в голову не приходит, что не все могут как вы: просто спать, жрать и дожидаться, когда пропавшие сами собой найдутся – и нас распустят по домам. Сашка даже ухитрилась романчик завести. Только как бы не выяснилось, что ее новая пассия – убийца и растлитель несовершеннолетних девочек.

– По-моему, ты просто, как обычно, ревнуешь Сашку, – сказала Вероника.

И тут же пожалела, что впервые в жизни и так неаккуратно коснулась этой щекотливой темы.

– Делать мне больше нечего, – недобро усмехнулась Юлия. – Хотя, знаешь, мне странно: вот мы с Сашкой живем в часе езды друг от дружки – и не общаемся, а к тебе она сразу проявила большой дружеский интерес. Может, причина этого – домик во Франции?

– А может, не стоило отбивать ее парня на выпускном вечере? – парировала Ника.

– Гос-споди, Титова, о чем ты? С таким козлом я ничего не смогла бы даже под гипнозом. Просто мне хотелось доказать Сашке, что ее возлюбленный – ничтожество и моральный урод!

– Доказала?

Юлия молча отвернулась.

– Но мы отвлеклись, – заторопилась Вероника. – Так что ты делаешь в то время, пока мы только едим и спим?

– А я, если тебе действительно интересно, каждую ночь до рассвета копаюсь в материалах дела: в рассказах мальчиков, в допросах персонала! Да еще всякий раз вырываю их буквально из глотки этого долдона!

– А почему ты занимаешься этим здесь, а не в своей комнате? – перебила Вероника, у которой от раздраженного голоса Юлии уже звенело в ушах.

– Потому что у этих деток нет кабинетной системы, – немного снизила тон Аксельрод. – За каждым классом закреплена своя учебная комната. Там все: их тетрадки, рисунки, стенгазеты. Это я все уже перелопатила. Знаешь мое убеждение: даже если на голову падает кирпич – что-то должно было это событие предвещать заранее!

– И удалось тебе что-нибудь найти?

Юлия поникла головой, лицо ее померкло.

– По мелочи, – проговорила с натугой. – Но кое-что все-таки есть! Хотя, конечно, тебе, как и этому типу, даже говорить бессмысленно о таких вещах...

– Ну, ты скажи, раз начала.

– Да так уж и быть. В общем, пятиклассник, что в ту ночь водил в игре, позже в разговоре с Ильичом сказал такую фразу: «Я не слышал, кто в какую сторону побежал, потому что за окном выл ветер, и снег очень громко стучал в окно». На эту фразу, естественно, никто не обратил внимания – ясное дело, зима, декабрь! Только фишка в том, что именно в эту ночь на 14 декабря на улице была замечательная тихая погода, вот!

Юля замолчала, тяжело и взволнованно переводя дыхание. Вероника пару секунд обдумывала эту информацию, потом осторожно произнесла:

– Юль, при всем уважении к твоей феноменальной памяти, нельзя помнить, какая погода была почти месяц назад. Тем более что в этих широтах она меняется по десять раз в течение часа.

– А вот я помню! – выкрикнула Юлия. – Потому что именно в эту ночь у мамы был очередной приступ! Я вызвала скорую, она долго не ехала, и я вышла во двор проверить, не перепутал ли водитель подъезд. А на улице была удивительная тишина и безветрие, что о-очень контрастировало с моим внутренним состоянием! Я знаю, что погода в Питере и по области может сильно отличаться, потому и вытребовала с Владислава эту справку. И все подтвердилось: ночь на четырнадцатое декабря была тихая и ясная, а вот в предыдущую ночь на тринадцатое в самом деле была метель!

Вероника изо всех сил пыталась понять логику бывшей одноклассницы или хотя бы обуздать собственную вредность и больше не прекословить ей. Но не справилась с собой:

– Не понимаю, что из этого? Ведь тринадцатого парнишка был жив и здоров. Его видело множество людей, и он даже ездил на прогулку с мамой и сестрой своего американского дружка.

– Ну, на самом деле его видело далеко не множество людей. Его собственный персональный педагог за два дня до событий свалился с гриппом, и ребенок остался практически безнадзорным. К нему был временно прикреплен педагог Майкла. И только эти двое видели мальчика тринадцатого декабря – если, конечно, вообще видели. Теперь представь, что Майкл и его педагог по какой-то причине вступили в сговор, а для американской мамаши за Виктора вообще мог сойти любой мальчишка подходящего возраста! Нужно тщательно проверить, кто еще из младших мальчиков мог в тот день незаметно слинять из школы. Но ты представляешь, что творят эти идиоты: они засекретили сам факт исчезновения мальчика?!

– Я знаю, – вставила Вероника.

– А значит, и сделать ничего невозможно! Этой писательнице надо бы показать фотографию Вити...