Ледяные страсти - Фридрих Незнанский

В трубке шипело, где-то далеко был слышен вроде бы даже знакомый голос. Он поморщился и приглушил звук музыкального центра.

Из трубки понеслись радостные голоса:

- Леха! Поздравляем! Вы опять первые! Мы за вас, как всегда, болели тут. Вчера даже выпивали по этому поводу. До сих пор вот еще…

Бо были знакомые с детства голоса ребят из Екатеринбурга. Много лет они вместе тренировались у Костышина. После ухода тренера по разным причинам разбежалась и вся группа. И потому, что другого такого Костышина в Екатеринбурге не было и в ближайшее время не предвиделось, и потому, что никто, кроме Алексея и Инги, сколько-нибудь достойных успехов не достиг.

- Да ладно, ребята. Ну какая это победа, так… Вот Олимпиаду выиграем, тогда я вас всех в гости приглашу. Тогда уж погуляем на славу - обещаю!

- О’кей! Мы билеты на самолет прям сейчас побежим заказывать! - Из трубки снова раздалось дружное ржание.

- Как там в Екатеринбурге? - Алексей не был в родном городе уже больше двух лет. Все собирался, собирался, но так и не поехали. Инга была категорически против. В свободное от тренировок время она предпочитала отдыхать на курорте. Тем более что времени урвать удавалось немного. Ей-то хорошо, ее родители каждый месяц прилетают погостить. А у Алексея мать там одна с этим гадом мучается, которого и отцом-то назвать язык не поворачивается.

- А что в Екатеринбурге? Как всегда. Тишь да гладь, божья благодать. Провинция у нас тут. Саня в бизнес ушел, Славик тоже на рынке торгует. Натаха замуж вышла, скоро родит. Мы тебя не сильно на деньги разоряем за телефон?

- Нормально все. А Натаха дает. И умеют же люди…

- Дурное дело не хитрое. А ты что, до сих пор не знаешь, как дети делаются? Спроси у Инги - она девочка сообразительная. - Снова дружный гогот.

- Знаю, но у меня воздержание. Аскеза. Режим дня не позволяет, - в тон ребятам ответил Алексей.

- Костышин привет вам передает. Мы на днях у него были, - уже серьезно прозвучало из трубки.

- Как он?

- На букву «х». Сам знаешь как. Работает охранником. Пить стал. Сильно, до «белочки».

- Может, его закодировать?..

- Приезжай, попробуй сам. Он говорит: «Завяжу сам без всякой посторонней помощи. У меня сильная воля». Только не бросит он. Потому что от тоски пьет. А бросит - повесится.

- Неужели прямо до белой горячки допивается? Непохоже на него это.

- А он вообще сам на себя не похож стал. Осунулся, постарел. Этороду отрастил - на бомжа похож. Сидит в будке, охранника из себя изображает и на балалайке бренчит. Собачья жизнь. Когда напивается, начинает с духами из загробного мира общаться. Они ему про устройство вселенной рассказывают, про ангелов…

На пороге комнаты появилась румяная Инга с феном в руках. Она быстро сообразила, с кем Алексей беседует. Он успел только сказать:

- О, Инга проявилась!

Инга вырвала мобильник у него из рук и с вдохновением выпалила:

- Парни! Я вас всех люблю!

- И мы тебя, Инуля, тоже! Когда приедешь? - громко прошуршало в трубке.

- Скоро! В ближайший отпуск.

- Бо когда на пенсию, что ли, выйдешь? Ну ладно. Приезжайте! Мы за вас болеем всем коллективом. Целуем!

- И мы вас тоже!

Инга с энтузиазмом отбросила мобильник.

- Где мой кофе? - потребовала капризно.

- Ой, я не успел. Извини.

Опять ему приходится оправдываться.

- Ладно уж, я сама.

Инга с чувством собственного превосходства сосредоточилась на кофеварке.

Алексей заглянул в холодильник. Взгляд нечаянно упал на бутылку коньяка. И вдруг жутко захотелось выпить, уйти из этой фальшиво-жизнерадостной реальности в чистый мир грез и сказок. Тоска какая-то, безнадега. Тренировки, победы… Кому, зачем это нужно? Ни одного близкого человека вокруг. Даже поговорить по-человечески не с кем. Инга его уже достала. Наезжает по любому поводу. Вот оно, воспетое в песнях одиночество вдвоем.

Он напрягся и резко выпалил:

- Инга, говорят, Костышин спивается. До белой горячки доходит.

- Да? И что?

- Что значит - и что? Он же нам как отец родной был!

- Бо тебе. А у меня родной отец, слава богу, жив. И не пьет.

Алексей сжал зубы. Что-то часто в последнее время Инга поминает его отца «незлым, тихим словом». Он открыл холодильник и решительно достал бутылку коньяка.

- Леш, ты чего? Ты тоже туда же! С утра употребляют только алкоголики. Не смей!

Инга округлила глаза и брезгливо уставилась на коньяк. Затем перевела взгляд на Алексея.

Он тихо, отчетливо сказал:

- Хватит командовать! Раскомандовалась. У папы своего научилась?

Алексей наклонил голову и исподлобья уставился на нее немигающим взглядом.

Инга секунду взвешивала ситуацию, после чего жестко-насмешливо выдавила из себя:

- В принципе ближайшая неделя у нас свободна.

- Я в курсе. Кстати, тренеры-то на Кипре загорают - вчера отвалили. Бэмэску на мобилу прислали ночью: «Поужинайте завтра без нас. С горячим южным приветом - ваши наставники».

- Вот, они времени даром не теряют! Денежки получили - и вперед. Торопятся жить. Видно, горящая путевка. А ты все тормозишь. Все равно интенсивные тренировки можно начинать только в конце месяца.

- Тренировку никогда не рано начинать, - буркнул Алексей.

- В общем, так. - Инга разозлилась. - Если хочешь стать алкоголиком и скатиться до уровня Костышина - давай начинай прямо сейчас. Потренируйся. Время у тебя еще есть. А я пойду в турагентство и постараюсь провести эту неделю с пользой для здоровья.

Алексей налил себе коньяка и молча выпил. Задумчиво посмотрел сквозь пустую хрустальную рюмку на Ингу.

Инга мстительно добавила:

- Только не забывай, что у тебя наследственность плохая! В плане алкоголизма.

Алексей стерпел и это. Спокойно спросил:

- Инга, за что ты так ненавидишь Льва Николаевича?

- За то, что он оскотинился. Нельзя так опускаться. Надо было бороться за себя и за нас, за свое дело!

Алексей пригубил кофе, налил себе еще рюмку.

- А почему твой отец тогда не защитил его? Он ведь мог бы собрать подписи родителей, выступить от лица…

- Панов, ну ты че, в своем уме? Какой нормальный человек в здравом рассудке в такое полезет? Не станут мои предки никогда в дерьме ковыряться! И потом, дыма без огня не бывает. Наверное, его таки поделом уволили.

- Инга, ты что несешь?! Ты офонарела совсем? Ты когда-нибудь видела, чтобы Костышин хоть пальцем кого тронул?