Первая жизнь, вторая жизнь - Ольга Володарская

— Тебе идет полнота.

— Скажешь тоже! У меня такие щеки, что даже глаз не видно.

Да, и без того узкие, они почти спрятались под налитыми «яблочками». И все же он остался при своем мнении. А потом взглянул на ребенка. Цвет глаз не рассмотреть. Просто светлые. Нос пуговкой — мамин. Губы тоже. Мухамед был очень похож на Тайру…

И на Женю!

Не самый симпатичный ребенок. Бывают такие младенцы, что глаз не оторвать. Если бы отцом Мухамеда стал красавец Али, именно такой бы и получился. Но у Тайры и Жени мог родиться только самый обычный малыш. Но Ляпину он показался невероятно милым. Эти его бровки домиком, тонкий ротик, носик-пипка… они умиляли. Женя впервые за всю жизнь захотел взять ребенка на руки и потутушкать.

— Он красавец, правда? — с гордостью проговорила Тайра.

И Женя, который еще несколько секунд назад, глядя на фото, думал: надо же какой страшненький, не покривив душой, ответил:

— Правда.

Он хотел попросить ее переслать снимок на его телефон, но тут за дверью раздался грохот, затем короткое смачное ругательство. Леха запнулся за порожек и, судя по всему, грохнулся.

Тайра, узнав его голос, распахнула окно и выпрыгнула в него. Проделала она это за секунды, как ниндзя.

— Вот ты где! — выпалил Леха, ввалившись в комнату. — Я тебя обыскался. — Он потирал колено и морщился. — Почему эту комнату облюбовал? Неуютная какая-то она.

— Нашел единственное тихое местечко.

— Да, пошумели Пименовы.

— Они закончили разборки?

— Вдрызг разругались и послали друг друга на… хутор бабочек ловить.

— Проект «Усадьба» закрыт?

— Не совсем. Им будет сам Сергей Сергеевич заниматься. Сему хочет оставить главным архитектором, но нас с тобой, ясное дело, уволит.

— А Тайру?

— Ее уже. Но гонорар обещал выплатить целиком.

— Он уехал?

— Кто?

— Пименов-старший.

— Нет. Тут пока. Хотел ключи взять от машины сына, но тот их в штаны себе сунул.

— Значит, ночевать в Васильках останется?

— Не царское это дело, с холопами под одной крышей спать. Вертолет вызвал. Заберут его скоро.

— Где он тут сядет?

— У околицы. Сергей Сергеевич уже утопал. Как будто за ним военный бомбардировщик отправят, который за десять минут может покрыть расстояние в сотню километров.

— Остальные где?

— Кто где. Вика к себе пошла. Лена укладывает Виталю. Семен в Голыши направился. Сказал, хочет искупаться, чтобы снять с себя негатив. А у меня глаза слипаются. Спать пойду. Ты в этой комнате останешься?

— Да.

— Воняет же…

— Я принюхался. Да и из сада задувает приятными ароматами.

— Навоза?

— Яблок.

— Тогда спокойной ночи.

Жека пожелал другу того же, и они распрощались до завтра.

Когда за Лехой закрылась дверь, Ляпин выглянул в окно. Думал, может, Тайра все еще тут, но нет, ее и след простыл.

Женя вернулся к дневнику. Попытался читать, но не мог сосредоточиться.

Мысли уносились к голубоглазому мальчику по имени Мухамед, который растет сейчас в Омане без матери и отца. Да, у него есть папа Али. И он, красивый и богатый, найдет себе еще жену, а то и двух, трех, и у малыша появится новая мама… Быть может, ему даже не сообщат, как звали настоящую. А небесно-голубые глаза объяснят не генами, а избранностью. Скажут, Аллах тебя любит, поэтому выделяет…

Женя отложил дневник княжны и выключил бра. На свет уже налетела туча комаров, а они с Лехой не догадались взять фумигатор. Горожане забыли об этих кровопийцах (они напоминали о себе поздней весной, и только). В деревне же их море. Как и мух. Эти твари носились по дому, как баллистические ракеты. Забравшись с головой под простынь, Женя слушал жужжание и писк, и эти звуки его, как это ни странно, успокаивали. Под них он, не заметив как, уснул.

И то, что он увидел, показалось ему продолжением реальности, а именно, как Тайра заглядывает в окно и держит на руках малыша. Она такая, как на фото, — щекастая, в хиджабе, а Мухамед другой: божественно-красивый, светящийся, с глазами даже не небесными — васильковыми.

Женя хотел взять его, но картинка сменилась.

Он оказался в лесу. Один. Темнота кругом. Только впереди огонек. На него Ляпин и пошел. На своих двоих. Но все равно не понимал, что спит. Брел, брел, запинаясь о корни растений, в ямы проваливаясь, сбиваясь с пути, а путь все не кончается. Когда вышел, наконец, из леса, увидел колодец. Понял, что умирает от жажды. Подошел к нему, хотел воды набрать, да ведра нет. Заглянул в колодец, чтобы посмотреть, не болтается ли оно где, но…

Увидел глаза! Синие, как васильки. Они пронзительно сверкали сначала, но вдруг стали гаснуть и выцветать. Сначала до голубых, потом до белесых… И вот это уже глаза мертвеца. И они не просто смотрят на тебя, но манят, манят… манят в черную бездну…

Ляпин перегнулся через борт колодца, собираясь нырнуть в нее, но его кто-то схватил за волосы сзади и дернул. Женя начал падать на спину и…

Проснулся от боли. Он запутался в простыне, которой накрылся, и долбанулся ногой о спинку кровати.

Нашарив выключатель от бра, щелкнул по нему. Когда зажегся свет, нашел таблетку обезболивающего и проглотил ее. Она уймет боль, но не поможет успокоиться. Сон оставил неприятный осадок… Эти мертвые глаза, манящие на дно колодца… Брррр…

Сердце до сих пор ухает.

Чуть успокоившись, Женя понял, что оно хоть и стучит, но не так уж и громко. Звуки, которые, как спросонья казалось, издает заходящееся сердце, доносятся с улицы.

Лопасти винта работают, понял Ляпин. За Пименовым-старшим прилетел вертолет.

Женя собрался закрыть окно, чтобы стало потише и он смог бы вернуться ко сну, но тут услышал крик. Надрывный, похожий на женский. Но все же голос был мужским. К нему присоединился еще один, грубый и сердитый.

Женя выглянул в окно, но никого не увидел.

— Что, черт возьми, происходит? — бормотал он, высовываясь все дальше.

Он видел свет за углом дома и пытался рассмотреть объект, его излучающий. Вот уже и подоконник в живот впился, и все равно непонятно, что же, черт возьми, происходит…

Передняя часть тела стала перевешивать, Женя попытался удержаться за створку, но… Вывалился из окна! Неуклюже и очень болезненно — долбанулся о завалинку головой, а спиной ударился о землю. Сознание помутилось, пусть на несколько мгновений. Но когда Женя сфокусировал взгляд, увидел глаза… Опять глаза! Неужели он продолжает спать? И сон о колодце он видел во сне?

— Жека, ты как? — услышал он голос друга Лехи.