Забытое убийство - Марианна Сорвина

Шмит указал Дефреггеру на молодого человека с встревоженным взглядом:

– Взгляните, это правнук майора Валльнера, молодой Тони Ренк.

Ренк, не отрываясь, смотрел на портрет майора несколько минут, а потом опустил голову и печально ушел… Человек на картине показался ему совершенно незнакомым. Это был какой-то красиво наряженный и очень важный господин, а совсем не его мучимый страданием прадедушка, которого он часто видел во сне.

Подобно многим тирольцам, Ренк увлекался альпинизмом и был активным членом Альпийского клуба и тирольского географического общества. Это пробудило в нем неожиданную для столь мечтательного характера жизненную активность, и в 1892 году он основал Академическое общество Тироля и Форарльберга, а в 1898 году создал литературно-искусствоведческое объединение «Пан» («Pan»), в которое, помимо прочих, вошли Адольф Пихлер, Франц Краневиттер, Август Пеццеи и Рудольф Кристоф Йенни. С 1899 года Ренк был одним из организаторов и самых активных авторов альманаха «Юнг-Тироль» и сотрудником только что созданной газеты «Der Scherer».

С религией у него всегда были своеобразные отношения. Души в нем не чаявшая бабушка Кресченция Ренк была ревностной католичкой, а набожная тетя Ангелика всегда брала его с собой на церковную службу. Но Ренк склонялся к пантеизму и к христианской вере относился весьма недоверчиво.

Однокурсник Ренка, литературовед Карл Невесели, вспоминал, как Антон говорил о чем-то, а потом вдруг произнес: «Я вижу Бога, но он выглядит совсем не так, как ваш»^[239].

Невесели очень тепло отзывался о своем друге, сожалел, что даже в конце такой короткой жизни некому было поддержать и согреть эту активную, но очень одинокую душу: «У нашего Тони никогда не было настоящих врагов, но и близких друзей не было тоже»^[240]. По его словам, Ренк отличался повышенной чувствительностью. Он прекрасно учился, быстро осваивал все предметы, но однажды профессор Энгельберт Виндер, которому не нравилось мироощущение Ренка, бросил ему: «Глупый мальчишка!». Антон покраснел и ушел в слезах, не сказав ни слова. Он не мог забыть слова профессора, и, посоветовавшись с товарищами, пришел с ним объясниться.

В конце 1990-х годов (1897–98) Антон Ренк преподавал в высшей женской школе города Боцена (Больцано). Но демагогическое общение с большими группами людей, не являвшихся его единомышленниками, было для него в тягость, и с 1898 года он перешел на литературный труд.

Адольф Пихлер обратил внимание на задумчивого молодого поэта, имея на то и свои личные причины. Легендарные люди смотрят профилем с медали, но порой бывают очень одиноки. У Пихлера была семья, но от нее к началу 1990-х годов ничего не осталось. В 1857 году, почти сорокалетним, он женился на дочери торговца картинами, но брак с Жозефиной Гросс счастливым не был. Писатель жил один, а с членами своей семьи, жившими в других городах, только обменивался письмами. Его первая дочь умерла в младенчестве, в 1888 году умерла его жена, а в 1893 году вдали от дома, в другом городе, ушел из жизни тридцатитрехлетний сын, о котором говорили, что он покончил с собой на почве душевной болезни. Последняя оставшаяся в живых дочь писателя Матильда навещала его и помогала в издании его сочинений. Но Пихлеру хотелось иметь рядом кого-то, кто мог стать ему сыном, товарищем и преемником.

Ренк не имел родителей и тоже был одинок. Стареющий рыцарь Тироля полюбил этого юного грустного поэта, правнука майора Валльнера, – человека, который стоял плечом к плечу с Хофером. Валльнера его правнук Тони никогда не видел, и Пихлер понял, что печаль Ренка связана именно с этим. Ренку хотелось понять своего прадеда, увидеть, каким он был на самом деле. Тони пришел в галерею героев искать своего предка, а нашел только картину Дефреггера на грубом холсте. Картина не заменит жизнь.

Поездку в Италию Пихлер задумал во многом из-за Антона, чтобы отвлечь его от грустных мыслей. Пихлер не жаловал итальянцев, но восхищался Италией, как все поэты, и знал итальянский язык. Он думал, что эта поездка впечатлит Ренка. А тот, оторвавшись от дома, вновь начал тосковать, как будто его связывала с Тиролем невидимая пуповина.

Характерная для тирольцев ностальгия отразилась в поэтическом цикле «Италия». В его стихотворениях чужая страна предстает великим, но мертвым городом прошлого, в котором нет места человеку: