Соблазнитель, или Без пяти минут замужем - Екатерина Гринева

– Ладно. Давай на сегодняшний вечер все выкинем из головы. Боюсь, что дерьма с этим делом мы еще нахлебаемся.

– Почему ты так думаешь?

– Интуиция.

Он сжал мой локоть.

– Прости. Больше не буду. Я же обещал не говорить об этом.

Мы вышли на улицу. Вечер еще только наступал, но его приближение ощущалось в удлиняющихся тенях, в сгущавшемся свете: светло-рассеянный днем, он приобретал четкость и резкость ближе к закату. Воздух был тепло-медовым, пахнущим нагретой на солнце крымской сосной, можжевельником с сизыми шишечками, розами, которые цвели буквально везде.

– На набережную, – скомандовал Андреев.

Мы выбрали кафе «Ракушка» на открытой веранде и сели под тентом. Андреев стал рассказывать о своем житье-бытье в Америке, и чем больше я его слушала, тем больше попадала под его обаяние. В нем все было в меру: в меру остроумия, в меру смешливости, в меру серьезности, в меру – галантности. Как я уже заметила, умеренность среди мужчин – большая редкость. Обычно все через край. Либо затюканный интеллигент со множеством комплексов, либо рубаха-парень, который сыпет пошлыми анекдотами, как Дед Мороз – подарками.

– По-моему, я слишком много говорю, – улыбнулся он.

– Ничуть! – поспешно воскликнула я.

Он хотел что-то сказать, но передумал.

Мы гуляли по вечерней набережной. Слепящие огни, смех, оживленная толпа незаметно втянули меня в эту круговерть, и я постепенно забыла обо всем. В одном месте я оступилась, и он попридержал меня. И его прикосновение подействовало на меня, как удар током. Как давно я не испытывала ничего подобного! С момента моей страстной влюбленности в Шалимова. И было это сто лет назад. А я еще распланировала свою жизнь с Борисом далеко вперед, разложила в ней все по полочкам. А получается, что чем больше стараешься все предугадать, тем больше жизнь подкидывает тебе разных сюрпризов. Наверное, чтобы ты слишком не воображала, что можешь все предвидеть и спланировать.

– Ну что? Теперь в гостиницу?

– Да…

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что все закончится не так, как мы это себе представляли еще два дня назад, когда только познакомились. Или я просто накручивала себя? Трудно сказать.

– Завтра с утра надо встать пораньше…

Андреев молчал.

Мы дошли до гостиницы и поднялись на второй этаж. Он проводил меня до номера.

– Чао! – и улыбнулся уже знакомым мне волчьим оскалом и вдруг, резко рванув дверь на себя, втянул меня в комнату. Я не успела даже вздохнуть, как оказалась буквально раздавлена его телом. Он с силой прижал меня к стене.

– Я…

– Молчи! – зажал он мне рот рукой. – Пожалуйста, молчи.

Мы почти не знали друг друга; такие отношения моя Галочка называла «ночное узнавание», когда люди пытаются понять за рекордно короткое время, подходят ли они друг другу и сколько продлятся их отношения: неделю, месяц, год, или это одноразовая вспышка влечения, которая оставит после себя разочарование и пополнит копилку высказываний: «все бабы – шлюхи», «все мужики – сво…».

Это узнавание очень странное, похожее на танец в темноте, когда партнеры пытаются попасть в один ритм и шаг. Если бы он не поддержал меня, я бы сползла по стенке.

Между нами не было сказано ни слова.

Нас охватила настоящая лихорадка. Все произошло так быстро и внезапно, что я даже не успела ничего толком понять и осознать. Я помнила только лихорадочные руки, срывающие с меня одежду, горячие губы, уткнувшиеся в плечо, крепкое мускулистое тело, к которому я с силой прижалась… Мы повалились на кровать, и я, обхватив мужчину бедрами, приподнялась, а потом резко опустилась назад, издав краткий стон.

– Андреев, ну, подожди, Андреев, – шепнула я. – Я сейчас…

Но он, не слыша моих слов, расплющил меня на кровати, и наши тела задвигались в унисон.

Блаженная тяжесть мужского тела, терпкий запах пота, горячие сильные руки и жар, внезапно разлившийся по моему телу пульсирующими волнами… У меня было чувство, что я оторвалась от всего и взлетела вверх.

Когда все закончилось, какое-то время я лежала и смотрела пустыми глазами в темноту. Я была слишком ошеломлена, раздавлена случившимся и не могла ни о чем думать.

– Ты о чем-то думаешь? – внезапно спросил меня Андреев, рывком поднимаясь с кровати.

– Я? Нет.

– Ты куришь?

– Бросила, но сейчас могу покурить. Олег, а почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Я пойду на балкон покурить.

– Я присоединюсь к тебе.

Я оделась и вышла на балкон. Андреев сидел на стуле и курил, вытянув ноги. Я чуть не споткнулась о них.

– Давай сигарету.

– Ты же бросила.

– Потянуло.

– А может, не стоит начинать по новой?

– Давай! – оборвала я его.

Я взяла сигарету, и Олег щелкнул зажигалкой. Я наклонилась, чтобы прикурить, и он мягким движением отвел мои волосы назад.

– Осторожней – опалишь.

– Спасибо.

– Не за что.

Мы рассмеялись, но наш смех так же внезапно оборвался, как и начался. Мы чувствовали себя скованно и зажато. Мы были слишком мало знакомы, чтобы непринужденно болтать друг с другом после вспышки внезапного влечения, но, с другой стороны, молчание нас тоже тяготило.

– Я, когда был маленьким, хотел стать хирургом, – неожиданно услышала я.

– Почему? – удивилась я.

– Не знаю. Хотелось возвращать людей к жизни. Чинить их, спаивать заново, как старые автомобили. А потом я увлекся машинами. У меня дома была большая коллекция машинок. Я выменивал их, покупал, просил в подарок. Мы жили небогато, поэтому мне приходилось ловчить, чтобы пополнять свою коллекцию. Я родом из Киева.

– А когда ты уехал в Америку?

– В двадцать пять лет. Практически на спор.

– Как это?

– Да так, поспорил с приятелем, что смогу поехать в Америку и открыть там свой бизнес. Если бы знал, чего мне там придется хлебнуть, наверное, не спорил бы. Ну, мы тогда выпили, меня стали подначивать. Слово за слово – пошло-поехало… потом уже идти на попятную было поздно. Да и сумма спора была серьезной – десять тысяч долларов. Учитывая, что у меня ее в тот момент не было… Поэтому и пришлось держать слово.

– А что потом?

Он потушил сигарету.

– Что было потом – малоинтересно.

Казалось, он пожалел, что разоткровенничался.

– Почему?

– Потому. Давай спать. Завтра рано вставать.

– Хорошо.

Он, не глядя на меня, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. А я осталась одна. Сон не шел. Я лежала и злилась на него и на себя. Я стала легкой добычей мужского желания. Захотел – и я поддалась. И чем я отличаюсь от убитой Маси? Ничем. Как только Андреев хочет женщину, он ее получает. Без проблем. И как я завтра посмотрю ему в глаза?