Крестный папа - Галина Владимировна Романова

— Ну что же. — Ильдар понимающе хмыкнул. — Думаешь поймать меня на неточностях. Зря не доверяешь мне… Слушай…

Ильдар был не очень многословен. Парой фраз он развеял подозрения сына в причастности к кровавым разборкам.

— Мне это только помешало. Это случилось очень некстати. Очень…

Новое дело, затеваемое Ильдаром с группой судовладельцев, вот-вот должно было быть «спущено на воду», когда погиб Саня Левчик, племянник одного из компаньонов. Даже вовсе и не племянник, а так — седьмая вода на киселе, но компаньона это действительно возмутило. Как же это так получается: затевается крупное предприятие, полностью основанное на взаимном доверии и понимании, а тут такое вероломство! Попробуй отмойся теперь, если все выглядит как хорошо спланированная месть. О том, что сам Саня вроде как принимал участие в нападении на Игоря, никто не вспомнил. Игорь живой и невредимый, а Сани больше нет…

— Теперь тебе понятно, что я в этом деле и пальцем не шевельнул? — Отец тяжело вздохнул, опускаясь в кресло.

Положив руки на подлокотники, он несколько мгновений сверлил взглядом сына и с еще большей неохотой, чем прежде, продолжил:

— Банкир этот гребаный нужен был мне как второе дыхание. Капризный был, черт. Жуть какой капризный. Пришлось и квартиру поставить на прослушивание, и последить за ним. Результат, правда, был не ахти какой. Так, пару раз пооткровенничал с супругой, ныне, как ты утверждаешь, покойной, о неприятных эпизодах детства и отрочества. Попробовали надавить с этой стороны, мягко так, подчеркиваю, мягко и ненавязчиво. Результат превзошел все наши ожидания: он начал наматывать сопли на кулак, бледнея лицом и сотрясаясь телом. Он наивно полагал, что детское предательство сможет повлиять на его рейтинг уважаемого всеми человека. Убивать его никто не собирался. Никто! Он нам был нужен живым!

— А кому нет? — вовремя вставил Игорь, запутывающийся все больше и больше. — Я ни черта не понимаю! Тебе вредят, мне вредят. Причем обставляют все так, будто мне вредишь ты! А в итоге…

— А в итоге наш герой-любовник лишается возлюбленной, потому что она слишком уж часто попадает в переделки! — фыркнул отец и так резанул по сыну взглядом, что тому впору было провалиться сквозь пол. — Нужно было меньше перечить отцу и не делиться своими проблемами с первыми встречными шлюхами, чтобы эту информацию не использовали против тебя! Я, конечно же, разберусь со всем этим бардаком. Извини, если погорячился… И… постарайся представить мне свою девушку. Что-то уж слишком загадочным вырисовывается портрет ее лица.

— А если она снова откажется со мной разговаривать?

— Никогда не думал, что мой сын вырастет подобным слюнтяем. — Ильдар нервно дернулся и с сарказмом поинтересовался: — Разрешение на поцелуй ты у нее тоже спрашиваешь? Кому оставить дело?! Кого я вырастил?! И это при том, что о тебе ходят слухи как о хитром и жестоком человеке!.. Не поедет по доброй воле, замотай в ковер и притащи силой!!! А теперь ступай, думать буду…

Игорь выскользнул за дверь, внезапно почувствовав жуткую усталость. Так бывало почти всякий раз после общения с отцом, но сегодняшний разговор получился особенным. Вроде бы все как и прежде: тот же тон, та же молниеносная смена настроений, но что-то в течение этих двадцати минут насторожило Игоря. То ли какая-то недосказанность. То ли эта, казалось бы, внезапная беспричинная грусть. Что-то определенно было не так. Что-то буравило Игоря изнутри, раздражая неотвратимостью грядущего открытия, которого он и желал, и страшился одновременно…

Он пошел по коридору в сторону своей комнаты, совершенно не подозревая, что, как только за ним закрылась дверь, отец поднял телефонную трубку и тоном, не таящим в себе ничего доброго, приказал:

— Мне нужно найти одну бабу… Найти нужно быстро… Да, да. Да, она. Постарайся сделать это быстрее, чем он.

Дверь в комнату Игоря была чуть приоткрыта, и в щель пробивалась тусклая полоска света. Даже не заходя внутрь, он уловил знакомый запах Аськиных духов.

Вот кого ему сейчас меньше всего хотелось видеть, так это ее. Начнет, как обычно, с сексуальных домогательств, а закончит криками и угрозами. А в доме отец. Если он, услышав скандал, узнает о связи сына с родной теткой, то его гнев может быть страшным. Всю жизнь прожив с одной женщиной и нажив с ней четверых детей, он никогда не опускался до адюльтера. Во всяком случае, Игорь ни о чем таком не знал.

Вопреки ожидаемому Ася повела себя более чем скромно. Одетая в длинное черное платье, мягкими складками ниспадающее от линии груди, она сидела в высоком кресле у окна и глазами затравленного зверька смотрела на вошедшего мужчину.

— Здравствуй, — небрежно поприветствовал он ее и швырнул пиджак на диван. — Чего нужно? Отец дома, разве не знаешь?

— Знаю, — сипло выдавила она и… заплакала. — О, Игорь, ты ничего не знаешь! Мне так плохо…

Вот чьих слез он не мог выносить, так это Асиных. Ему иногда казалось, что в мире не существует женщин, которые могли бы так красиво и безутешно плакать, как она.

Крупные слезинки медленно скатывались по лицу с высокими, красиво очерченными скулами, совершенно не портя его и не делая некрасивым. Игорь еще ни разу в подобных случаях не заметил, чтобы глаза ее покраснели, а нос и губы припухли. Она никогда не вздрагивала, никогда не заходилась рыданиями или всхлипываниями. Она просто смотрела на него умоляюще и слизывала кончиком языка соленую влагу, если та вдруг пробегала по ярким губам.

— Почему ты плачешь? — сморщился он, недовольный своей реакцией. — Что опять делили там внизу? Тебя кто-то обидел? Ася, говори и проваливай, у меня состоялся не самый приятный разговор с отцом. А ты знаешь, как я после этого устаю.

В ответ ни слова. Все та же прямая спина, смиренно сложенные на коленях руки и умоляющий взгляд слегка замутненных слезами глаз.

— Черт! — выругался Игорь и, выглянув в коридор, поплотнее прикрыл дверь. — Ну что с тобой, детка? Кто тебя обидел?

— Все, — обреченно прошептала она, и слезы с удвоенной энергией заструились по ее лицу. — Твой отец… О боже, Игорь, я не знаю, как сказать тебе… Он сошел с ума!

Видимо, на этот раз разговор шел не о недоданной тысяче баксов и не об испорченном горничной праздничном туалете. Это было что-то посерьезнее. Во всяком случае, ей определенно удалось завоевать его внимание.

Проклиная на чем свет стоит свою податливость, Игорь осторожно повернул ключ в замке двери и медленно пошел к замеревшей от горя женщине. Он присел на подлокотник, облокотился рукой о спинку, стараясь не прикасаться к ее напряженному телу, и тихим бархатным голосом попросил:

— Расскажи мне все, детка… Расскажи…

Ася подняла лицо, прекраснее которого ему редко приходилось видеть, и трагичным шепотом выдохнула:

— Он хочет жениться на мне…

— Что?! — От неожиданности он едва не свалился ей на колени. — Чего ты лопочешь?! Ты в своем уме?!