Чужая игра - Людмила Котлярова

— Нет. Мне надо идти, — Анна снова попыталась встать.

— Куда же вы пойдете в таком состоянии, — запротестовала Ираида Петровна. — Уже ночь на дворе. Переночуете у меня. А завтра решите, что будете делать. И больше не вздумайте мне перечить. — Ираида Петровна погрозила Анне пальцем, как ребенку, который не слушает взрослых.

Анна решила, что соседка права и послушно откинулась на подушки.

3

Следующие несколько дней Анна вплотную занималась поисками работы и квартиры. Ираида Петровна милостиво согласилась приютить ее на два дня, но не больше. Анне необходимо было уложиться в этот короткий срок, чтобы как-то устроиться в этом мире. Работу в театре Анна забраковала сразу, как не пригодную для себя. Ей не нужна была публичная профессия. Она теперь боялась. Боялась, что, как это уже было однажды, Эдуард придет в театр и увидит ее на сцене. А ведь он думает, что уничтожил ее.

Пусть думает так и впредь, рассудила Анна. А мне ей надо устроиться в какое-нибудь тихое неприметное место, подальше от посторонних глаз. А там видно будет. Но это оказалось не так-то просто, как думала Анна. Она ничего не умела, кроме профессии актера, и сейчас решительно не представляла, где могла бы найти себе применение. Анна просмотрела кучу объявлений о рабочих вакансиях и поняла, что кроме уборщицы ей, пожалуй, ничего не светит. Это как раз та работа, где не требуется никакой квалификации. На ней Анна и остановила свой выбор. Подыскала себе одно скромное заведение, что-то типа пельменно-блиннной в рабочем районе на окраине города и отправилась туда с утра пораньше.

Переступив порог этой блинной, Анна первым делом наткнулась на уборщицу. Та старательно протирала тряпкой обеденные столы. Пол в зале был уже чистый и блестел влажными свежевымытыми разводами.

Анна расстроилась. Похоже, место уборщицы здесь уже занята, с огорчением подумала она и обратилась к ней с вопросом:

— Где можно найти хозяина?

Уборщица подозрительно посмотрела на незнакомку, вытерла о синий застиранный халат влажные ладони и, не говоря ни слова, молча махнула рукой вглубь коридора.

Анна устремилась в указанном направлении и вскоре оказалась перед дверью с табличкой Кидяев Ю.А.

Хозяин встретил Анну доброжелательно. Окинул посетительницу внимательным изучающим взглядом и, выслушав ее просьбу, предложил место посудомойки на кухне. Других вакансий у них уже не было. Анна обрадовалась. Она подумала, что мыть посуду это, наверное, даже лучше, чем мыть полы, согнувшись в три погибели. Зарплата, как и ожидала Анна, оказалась небольшая, но выплачивали ее частями, в конце каждой недели. Плюс одноразовый бесплатный обед, как сотруднице заведения. Это Анну вполне устраивало. С голоду уж точно не умрет. Утром она пьет чай, обед бесплатный, остается только ужин. Получается существенная экономия, быстро прикинула Анна в уме предстоящие траты на питание и повеселела.

Решив вопрос с трудоустройством, она отправилась подыскивать себе жилье где-нибудь рядышком с местом работы, чтобы не тратиться еще и на дорогу. Судьба оказалась благосклонной к ней и на этот раз. Анна заговорила с одной из бабулек, сидящих весь день на лавочке возле подъезда, и спросила ее, не сдает ли кто в их доме комнату. Бабулька вплеснула пухленькими маленькими ладошками и расплылась в улыбке.

— Ой, девонька, видно сам Господь тебя ко мне послал. Я как раз и сдаю. Только не комнату, а угол.

— Угол? — Анна задумалась. Она как-то не подумала о том, что можно снять вместо комнаты еще и угол. Еще экономия.

Бабулька расценила замешательство Анны за нежелание тесниться в углу и принялась расхваливать свое предложение.

— Ты не сомневайся. У меня комната большая. Двадцать метров. Я ширмочку поставлю — и будешь одна, как королева. Сколько хочешь метров, столько я тебе и отгорожу. Соглашайся! Лучше ты тут ничего не найдешь.

Анна кивнула головой. Конечно, она была согласна. На такое крупное везение Анна даже не рассчитывала.

4

Прошел год, с тех пор, как Анна устроилась работать посудомойкой. Все это время ей казалось, что она не живет, а спит и видит дурной сон: длинный, как железнодорожный состав, тяжелый, как гири, и навязчивый, подобно галлюцинациям и от которого никак не может очнуться. Ей не верилось, что все это правда и что все это происходит с ней наяву.

Никогда еще Анна не жила так беспросветно и так тяжело. Она очень уставала на работе. Труд посудомойки оказался не таким уж и легким. Посудомоечной машины у них в заведении не было, хозяин решил сэкономить на агрегате. За день Анне приходилось перемывать горы посуды. К концу смены спину ломило так, как будто она разгрузила целый вагон с цементом. Но это еще было пол беды. От физической усталости Анна научилась спасаться. Горячий душ и ночной сон возвращали ей утраченные за прошедший день силы.

Но вот к чему Анна никак не могла привыкнуть, так это к атмосфере, которая царила в ее новом рабочем коллективе. Грузчики, уборщицы, коренщицы, помогающие повару готовить еду, шоферы, привозящие продукты, — таков основной контингент лиц, с которым теперь общалась Анна. Мир этих людей был прост и безыскусен, как линейка. Он состоял из разговоров, в основном на бытовые темы; примитивных желаний, основу которых составляли еда, секс, деньги; незатейливых и сильных эмоций, которые они выплескивали по поводу и без повода: чаще всего в виде ненормативной лексики. Анну от такой непосредственности сильно коробило. Каждый раз она вся съеживалась, когда слышала очередное высказывание из этой области. Ей, привыкшей к утонченно- изысканной атмосфере театра, грубые фразы резали слух, и она старалась свести общение с этими людьми к минимуму, прослыв в коллективе за белую ворону. Ее явно недолюбливали, за то, что она не такая, как все, но открыто пока никто против нее не выступал.

Пусть думают, что она нелюдимая. Зато будут меньше докучать ее, думала она. Но одно дело уходить от общения по своему желанию, а другое дело быть втянутой в него насильно. Это тягостное бремя наступало для Анны во время обеда. Обедать принято было у них в коллективе за общим столом. Хорошим тоном при этом считалось пропустить рюмочку другую водочки и перемыть все косточки хозяину, администрации, ну и, конечно же, посетителям Анна в таких животрепещущих беседах участие не принимала. От водки категорически отказывалась. Она быстро съедала свой обед, а оставшееся время вынуждена была сидеть и слушать весь этот бред, который был ей просто несносен. Для нее это было настоящей пыткой, но приходилось сидеть и терпеть. Хуже было бы, если бы она встала и ушла из-за стола, продемонстрировав им всем свое презрение. Это они бы ей никогда не простили.

Но однажды такое все-таки случилось. Анна почувствовала себя плохо с самого утра. Ее подташнивало, кружилась голова, во всем теле чувствовалась сильная слабость. Она кое-как дотянула до обеда. Как всегда быстро съела еду и решила пойти прилечь в подсобке. В запасе у нее оставалось еще сорок минут. Анна надеялась, что ей станет лучше. Она пожелала всем приятного аппетита и встала из-за стола. Взяв свои тарелки, она пошла к мойке. Сделав буквально несколько шагов, она спиной почувствовала, что что-то не так. Шумный гвалт, который только что стоял за столом, вдруг стих. В помещении воцарилась мертвая тишина.