Руки загребущие - Марина Серова

С появлением бутылки «Наполеона», которую Алина достала из бара, моментально выветрились из моей головы язвительные реплики, совсем готовые сорваться с моего языка. Что-то слишком странное было в этом беспрестанном появлении французского коньяка на пути моего расследования. Я сразу же начала вспоминать, где и когда я «столкнулась» с «Наполеоном» в этом деле.

Сначала бутылку и фужеры нашли в квартире Макаровых. «Кстати, именно коньяк скрыл и усилил действие эфедрина, который и послужил причиной смерти Филиппа», — заметила я между делом. Потом меня Корнеев коньяком угощал, но… подарил его Филатов. И вот опять «Наполеон» в доме Филатова. Слишком частые совпадения приводили нить моих рассуждений к одному и тому же человеку.

В очередной раз похвалив себя за установление «жучков», я кое-как отказалась от личного шофера Алины и сопровождения до дверей редакции и вышла из дома. Вежливо попрощавшись с громилой, проводившим меня до калитки, я на минуту остановилась возле особняка, чтобы звучно высморкаться, — это был еще один «рекламный» трюк, доказывающий, что я не подозреваю о наличии в заборе видеокамеры и думаю, что меня в этот момент совершенно никто не видит.

Представляя в подробностях усмешку Алины и ее мысли обо мне, как о типичной провинциалке и дилетантке, типа «как же такую недотепу в приличной газете держат…», я снова пошла вдоль заборов, стараясь не прихрамывать. Я прекрасно понимала, что охрана других домов привыкла обращать внимание на всех посторонних, поэтому засветиться или ударить в грязь лицом просто не имела права.

Выбравшись наконец на более оживленную улицу, я достала из сумочки сотовый и набрала номер.

— Фотоателье «Каприз», — сообщил мне приятный женский голос. — Что вас интересует? На ваши вопросы ответит секретарь Елена.

— Очень приятно, — буркнула я голосом, который выражал как раз обратные чувства. — Будьте добры, Михаила Чекунова.

— А кто спрашивает Михаила Сергеевича? — недовольно спросила девушка, видимо, удивляясь такому фамильярному упоминанию ее начальника.

— Татьяна Александровна Иванова, — четко произнесла я свое настоящее имя вкупе с отчеством и фамилией, чтобы раз и навсегда внушить сотрудникам ателье уважение к моим звонкам и визитам.

С полминуты в трубке слышались посторонние звуки, а потом я услышала восторженный Мишкин голос:

— Привет! А я уж думал, что ты забыла про свое поручение! Когда приедешь? Все давно готово.

— Мишенька, солнышко, будь добр, скажи, пожалуйста, что на пленках? — попросила я, стараясь придать своему голосу побольше признательности. Очень уж мне было любопытно.

— Да, Танюш, ерунда какая-то, я ничего не понял — люди, деньги… Может быть, лучше сама посмотришь?

Ну еще бы! Сообщение Чекунова заинтересовало меня настолько, что я обещала приехать за фотографиями в самое ближайшее время. В конце концов, от этого зависел результат всего расследования! Отдельные детали какой-то очень сложной мозаики постепенно вставали на свои места, и в моей голове уже складывалась довольно четкая картинка жизни и творчества Филиппа Туманова.

Чтобы не терзаться догадками, мне хотелось как можно скорее выяснить личности людей и достоинство денег на фотоснимках. А поскольку у меня как раз выдалась свободная минутка, то я решила не «в самое ближайшее время», а прямо сейчас отправиться за фотографиями, которые напечатал Миша. И уже через десять минут была на месте.

Фотоателье «Каприз» в лице той самой секретарши Елены, с которой я имела честь недавно общаться по телефону, встретило меня очень дружелюбно. Видимо, шеф очень популярно объяснил ей мои права и ее обязанности, поэтому Елена не только немедленно проводила меня к Чекунову, но еще и успела прощебетать что-то про хорошую погоду и мою великолепную прическу. Не то чтобы ее комплименты попали в цель, просто я всегда предпочитаю поддерживать с людьми самые дружеские отношения, поэтому и выдала ей «по секрету» адрес Светкиной парикмахерской.

— Танечка, дорогая! — обрадовался Мишка, целуя меня в щеку. — Никогда не приезжаешь просто так, хотя я всегда считал тебя моей самой лучшей моделью. Как всегда, спешишь? Ладно, вот твои пленки и фотографии, — и он протянул мне несколько довольно увесистых пакетов.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я сразу начала рассматривать фотографии. И вскоре присвистнула: «Ничего себе! Только этого мне не хватало!»

На снимках было так много людей, что всех я сразу и не узнала. Но самое главное, что одна личность фигурировала буквально на каждом — Николай Филатов собственной персоной. Конечно, мне еще предстояло выяснить кое-какие подробности этих импровизированных встреч среди машин в подземном гараже или в недостроенных домах, но у меня уже не оставалось сомнений в том, что все они затевались с одной целью — передачи денег.

Некоторых мордоворотов с фотографий я никогда не видела, но многие из них фигурировали в милицейских сводках и были знакомы мне из картотеки Гарика Папазяна и Андрея Мельникова. Ну, хобби такое у моих друзей — коллекционировать фотографии всяких преступных элементов!

— Миш, мне действительно надо бежать, я тебе попозже перезвоню, — пообещала я уже в дверях, собрав в охапку бесценные снимки и посылая Чекунову воздушный поцелуй.

Он улыбнулся и покачал головой, не слишком-то веря в мое скорое появление на его горизонте. Я тоже прекрасно понимала, что говорю это просто так, но угрызения совести меня не мучили. Друзья многое прощают друг другу, и я запросто могла рассчитывать на Мишкину помощь еще не раз.

Выйдя из фотоателье, я поймала такси и назвала адрес невдалеке от Светкиной парикмахерской. Я не появлялась там довольно давно, и меня беспокоило, что и Алена Туманова не звонила мне тоже довольно давно. «Ох, что-то случилось… Или она решила отказаться от моих услуг, не надеясь на успех?» — подумала я, стараясь незаметно проверить, нет ли за мной слежки.

К счастью, никто меня не преследовал, так что, заплатив шоферу, я испытала сомнительное удовольствие от прогулки пешком до дверей любимой парикмахерской. Но в некоторых случаях лучше перестраховаться, это я по собственному опыту знаю. А нога… поболит и пройдет.

Как ни странно, ни Светки и ни Алены на рабочем месте не наблюдалось. Пришлось обращаться за помощью к другим работникам.

— А они отпросились на час, поехали зачем-то к подруге, — недовольно объяснила мне толстая тетенька, которую я раньше не видела.

Не доверяя на слово людям, несимпатичным мне по каким-либо причинам, я решила на всякий случай переспросить. Из личного опыта я знала, что никто и никогда не бывает в курсе всех дел любого учреждения, кроме самого высокого начальства и… уборщицы.

Баба Вера, с которой у меня давно установлены прямо-таки приятельские отношения, протирала пыль со шкафчиков в коридоре. Я была просто уверена, что она в курсе всех передвижений сотрудников парикмахерской. Оставался только открытым вопрос, захочет ли она поделиться со мной своей информацией.