Нежный зверь - Марина Серова

— А чего тебя это интересует? — подозрительно уставился на меня мужик в бушлате и ушанке.

Ну надо же, с пьяным сознанием, а сообразил, что такие вопросы достаточно странны!

— Да люблю я его! — с надрывом высказалась я. И подумала: если судьба сведет меня с Коршуновым еще раз, объясню, что это лишь один из журналистских приемов.

Мужиков такое объяснение вполне удовлетворило, и они начали меня успокаивать. В духе «люби лучше нас, хочешь — всех сразу, хочешь — по очереди!». Послушав их сомнительные рассуждения и комплименты еще пару минут, я поспешно ретировалась.

Добежав до закусочной, расспросила еще и там и выяснила, что Коршунов в самом деле всю ночь с понедельника на вторник просидел у них. Вместе со слесарями. Сначала у них, потом рядом с забегаловкой.

Значит, господин Коршунов здесь ни при чем. Чудесно, одна версия отпала сама собой. Правда, для проверки алиби подозреваемого пришлось выпить гадкой халявной водки, но это уже издержки профессии.

Вернувшись наконец к машине, я увидела, что моя «девятка» стоит нетронутая, снег аккуратненько сметен с лобового стекла, а добровольный сторож в пуховичке верно сидит на корточках рядышком. Он вскинулся при моем появлении и заявил гордо:

— Все в порядке, машину никто не тронул. Пытались покрышки проткнуть, но я их всех отогнал, — для пущей убедительности собственной важности нахально соврал парнишка.

Я улыбнулась и вручила ему полтинник — достойную, на мой взгляд, награду за его героический подвиг. Парнишка улыбнулся, довольный, и убежал, а я уселась в машину.

Высыпав в рот целую горсть «антиполицая», я разжевала маленькие таблеточки и закурила, пытаясь изгнать отвратительный привкус. Помогло. После чего задумалась — в голове возникла новая версия. Водитель Виктор погиб вроде бы как из-за Курского. Точнее, Курский тут ни при чем, но родители и семья водителя могут думать иначе и обвинять Илью Станиславовича в его смерти. Значит, надо проверить семью Виктора.

Кстати, где их искать? Стоп.

Я напрягла память, и нужные сведения всплыли на поверхность сознания. Виктор Черемешко, жена Алиса, проживает на Первомайской, одиннадцать.

Моя память обладает одним завидным и очень удобным в работе свойством — я никогда не забываю информацию. Сейчас, например, я могу с легкостью вспомнить уравнения, которые мы проходили в школе. Только мне это не нужно, следовательно, напрягать мозги ни к чему.

Я завела машину и, пару раз буксанув в снегу, поехала на Первомайскую. Эта улица располагалась в центре города, и я приблизительно поняла, где искать нужный мне дом. Одна надежда, что Алиса Черемешко не сменила место жительства.

Конечно, мало вероятности, что жена решила отомстить за своего супруга. Тем более случай с водилой Витьком скорее относится к разряду несчастий, а вовсе не продуманных планов убийства. С другой стороны, последствия стресса у каждого различны. Кто-то будет сидеть дома и тихо лить слезы, другой предпочтет оторваться на полную катушку и зависать во всевозможных барах, лишь бы забыться. А некоторые люди, не способные спокойно жить, не отомстив, ищут виновного. И находят его, даже если причина смерти любимого человека — ее величество Судьба. И карают.

Так что этот вариант я просто должна проверить. Иначе, ближе к концу расследования, могу начать кусать локти. Подобное со мной случалось. Недальновидность сыщика всегда воздействует на финал расследования.

На Первомайской я поставила машину на платную стоянку и отправилась искать одиннадцатый дом. Он оказался многоэтажкой с одним подъездом. Ну хоть в этом мне повезло. В единственном подъезде отыскать мадам Черемешко несколько проще, чем в многоподъездном доме.

На лавочке сидели старушки. Привычный интерьер любого дома, будь то зима или лето. Но эти старушки оказались не слишком обычными — они играли в домино с азартом выкрикивали:

— Дед!

— Баба!

— Рыба!

Загадочные бабушки.

По грубо сколоченному столику, стоящему перед лавочкой, метались стайки звенящей мелочи. Азартные бабушки играли не просто так, ради интереса, а на копейки из собственной пенсии. Надеялись, что денег прибудет, что ли…

Я подошла к ним и спросила у одной:

— Простите, пожалуйста, вы случайно не знаете, здесь живет Алиса Черемешко?

— А зачем вам Алиса? — подозрительно поинтересовалась другая бабуська, не та, у которой я спрашивала, уставившись на меня глазами-вишенками.

— Мне нужно с ней поговорить, это очень важно, — строго ответила я.

В такой ситуации не грех и «корочками» помахать. Я выудила из кармана джинсов красное удостоверение прокуратуры и, на миг приоткрыв его, тут же захлопнула.

— Ой, да что ж енто деется! — непонятно, с какого перепуга, заквохтала та, первая бабка, в очках, обмотанных черной изолентой на переносице, и в пуховой темно-серой шали. Она сочувственно воззрилась на темноглазую бабушку.

— Цыц ты, Дунька, — рявкнула темноглазая властно. И обратилась ко мне почти подобострастно: — А о чем вы хотите поговорить с Алисой?

— Это касается только ее, — смягчив свои слова улыбкой, ответила я. И добавила: — Сами понимаете, конфиденциальность!

— Алиса сейчас на работе, но придет на обед через полчасика. Идемте, я провожу вас, подождете дома, а то здесь холодно, — предложила старушка и представилась: — Я Алисочкина бабушка, меня зовут баба Марфа.

— Очень приятно, Татьяна, — машинально ответила я на любезность.

— Идем, Танюша, а то здесь замерзнешь совсем.

Женщина поднялась из-за стола, вредно сметя доминошные прямоугольнички. Но ее товарки не посмели окрыситься — видно, бабка Марфа здесь была авторитетом, с которым не стоит спорить.

Мы поднялись на третий этаж, моя провожатая, позвенев ключами, открыла дверь и впустила меня в уютную прихожую, отделанную простенькими обоями в цветочек. Я разделась, разулась и прошла вслед за хозяйкой на кухню. Маленькая кухонька очаровательно сияла чистыми светлыми полами. Желто-красные цветастые занавески легко покачивались на сквозняке. И здесь упоительно пахло свежеиспеченными пирожками! Только тогда я ощутила, как голодна, ведь сегодня даже не завтракала.

Бабка Марфа усадила меня на табурет и, не спрашивая моего желания, налила в огромные чашки чаю, выставив в центр стола огромное блюдо с золотисто-коричневыми пирожками.

— Угощайся, не стесняйся, — добродушно и хитровато улыбнулась бабуська, сверкнув темными глазами. — Знаю я, как вы там у себя работаете — даже перекусить негде!

Я отказываться не стала и с удовольствием распробовала пирожки с капустой, луком и яйцом. Вкуснятина!

Разлив еще по одной чашке чаю, бабка Марфа решила, что я достаточно согрелась и подобрела от пирожков, теперь можно меня и порасспросить.

— А чего Алисочка сделала? Такая хорошая женщина, а вот на тебе — не везет в жизни!