Фальшивомонетчики - Анатолий Вилинович

— Спасибо, босс, — встала Джина, кивнув зеркалу, как и предыдущие докладчики своему таинственному руководителю синдиката.

«Боинг» компании «Пан Амэрикан» из Лос-Анджелеса, приземлился в миланском аэропорту Малпенса по расписанию. Среди пассажиров покинувших самолет, были Дон, и Карина. А где же репортер газеты «Сентраль крик» Делла Стрит? — спросит наш уважаемый читатель. Да, верной спутницы Гарри Дона с ними не было.

Если она часто болела у себя дома, переутомляясь на своей суматошной и подчас опасной работе, то после их утомительного автопереезда в Лос-Анджелес, она сдала окончательно. Приглашенный для обследования её состояния здоровья врач констатировал сильное нервное переутомление и еще какие-то болезни. Он категорически запретил ей совершать перелет через океан. Предупредив, что дело может в лучшем случае закончиться длительной болезнью. Расстроенные и огорченные её друзья, как и она сама, должны были согласиться с доктором. И Делла решила вернуться той же нанятой машиной «бентли» домой, тем более зная, что «Карина» убита и к ней, репортеру газеты, уже интерес по этому делу, проявляться не будет.

Расставание было теплым и трогательным. Дон заверил девушку, как и Карина, что в случае успеха их предприятия, её часть гонорара несомненно будет ей отослана. Вот почему в миланском аэропорту Малпенса через таможенный контроль прошли только Дон и его спутница Карина Рисленд.

От аэропорта до Милана в юго-восточном направлении было примерно километров пятьдесят и они наняли такси. Карина всё еще воздерживалась называть улицу города, куда им надлежало ехать. Было видно, что она всё еще думает, раскрывать адрес Дону или нет. Наконец, она сказала, что вначале он остановится в отеле, а она сама поедет по известному ей адресу к синьоре Августине.

Дону ничего другого не оставалось, как согласиться с таким предложением.

Шофер такси, полный и черноволосый миланец, подвез их к недорогому отелю, что на Виа Форце Армате.

Оставив Дона в отеле, Карина устремилась по адресу одному ей известному. Она предупредила:

— Гарри, не вздумайте следить за мной, у нас дело должно быть честным. Договорились?

— Договорились, — кивнул он. Но у самого в душе были сомнения, вернется ли за ним в отель Карина? Может быть, у неё уже есть покупатель этого пакета-завещания?

Карина ушла, Дон остался один в крохотном номерке, который представлял собой удлиненную комнатку с кроватью, столом, двумя стульями и умывальником в углу. Туалет и ванна находились в конце коридора и которыми могли пользоваться поочередно постояльцы этого этажа. В таком скудном и дешевом номере Дон не жил очень давно, разве что когда был студентом и нуждался в каждом центе.

Он подошел к окну, выходящему на шумную улицу, Под окном на узеньком балкончике, в цветочнике красовались довольно ухоженные растения, названия которых он определить не мог.

Взглянув на часы, он понял что ждать возвращения Карины ему придется еще очень долго. И он решил выйти и познакомиться со столицей северной Италии поближе.

Скорее высокая, чем среднего роста итальянка Августина Мочелли держалась еще очень прямо, несмотря на свои шестьдесят пять лет. У неё были немигающие глаза, несколько удивленного выражения, полноватая фигура с пышной грудью, черные с проседью волосы, собранные на затылке узлом.

Отец Карины познакомился с ней много лет назад, когда синьора была уже замужем за его другом Джовани Мочелли. Еще тогда, Карина посетив с отцом пиццерию Мочелли, впервые отведала вкусный миланский обед.

А когда друг её отца умер вследствие ран, полученных на войне, и отец Карины женился на отличной хозяйке приятной наружности Августине, Карина училась и долгое время помогала своей мачехе содержать пиццерию на должном уровне. Когда стала уже женщиной, то влюбилась в моряка американца и уехала из Милана навстречу своему новому счастью. Но это счастье было обманчиво. Вскоре её возлюбленный моряк оставил Карину и исчез в неизвестном направлении. Карине было очень горько и обидно за обман, за поруганную её честь и утраченные надежды. В Милан она не вернулась. А когда умер её отец, она побывала там только на его похоронах. Как ни уговаривала её Августина остаться и помогать ей в пиццерии, она всё же уехала вновь в Америку, с надеждой, что её первая любовь вернется к ней и она всё же обретет потерянное счастье.

Но этому сбыться не суждено было и ей пришлось работать и работать, но пристойным образом. Не так, как другие — заниматься проституцией. И тут на смену моряку вошел в её сердце Джими, мнимый Ранский, вернее, двойник Райского. А кто был на самом деле этот самый Ранский, фамилию которого только и знал Интерпол, никто не знал, разве что кроме самого этого «Райского».

«Нет повести печальней, чем повесть о любви Ромео и Джульетты» — говорится у великого Шекспира. И если не так, то в некотором роде подобное было и между Кариной и Джими. Отравление смертельным ядом в тюрьме её любимого, охота за ней, как за любовницей «Райского», и вот теперь надо было во что бы то ни стало забрать пакет-завещание Джими из пиццерии синьоры Августины.

Говорят, что мачехи всегда злые к падчерицам, но в данном случае было наоборот. Когда Карина вошла в пиццерию и встретилась глазами с синьорой Августиной, то маленький зал тут же всколыхнулся от темпераментного вскрика хозяйки.

— О, мадонна! Карина! Доченька моя! — и женщина бросилась из-за стойки к ней со слезами радости на глазах.

Посетителей было мало в этот час, но все с умилением смотрели на теплую встречу двух женщин.

— Мария! — прокричала она на кухню и оттуда выбежала девушка, вытирая руки полотенцем.

— Мария, подмени меня, ты видишь кто приехал? О, мадонна, ведь это же моя доченька Карина!.. — не переставала обнимать молодую женщину синьора Августина. — Идем, идем, я тебя сейчас буду угощать самым вкусным обедом, моя радость… — Не давая сказать и слова Карине, говорила радостно хозяйка пиццерии.

Женщины прошли в жилые комнаты синьоры Августины, которые размещались по другую сторону зала и Карина, наконец, начала понемногу рассказывать о себе, осыпаемая градом вопросов. Так они говорили минут двадцать, прежде чем Карина решила, что пора приступить к цели своего визита.

— Ты получила письмо о смерти моего Джими? — спросила она внезапно.

Загорелое, всё в морщинах лицо Августины омрачилось.

— Да. Это был для меня настоящий удар, дочка. О, мадонна, как нам — женщинам часто не везет в любви, — горестно покачала головой синьора.

— Вернее, не в любви, а в долговечности любимых, — поправила её Карина. — Джимми был самым любимым, мама… Мы любили друг друга по-настоящему… Я хочу взять тот пакет, который оставила тебе в мой последний приезд… Там он описал свою жизнь.

— Конечно, конечно, дорогая, он у меня спрятан так, что никто и подумать не может, где он. Но сейчас, обедать, моя милая, я сейчас подам тебе такой обед по-милански, что… — и с этими словами синьора Августина выбежала из комнаты.