Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

– Оставили, – ответил тот, стараясь поскорее пройти мимо командира.

– Как это? Где оставили? – схватил сержанта за рукав Воронин.

– Ладно, успокойся, командир, не шуми, – двинулся вверх сержант. – Бог с ним…

Воронин строго отчитал сержанта и вместе с ним и еще двумя бойцами пошел вниз той дорогой, по которой они только что с таким трудом поднялись. Тропа была разбита, подошвы скользили, сержант и бойцы чертыхались.

В снегу на плащ-палатке лежал перепуганный бледный немец. Его ноги были забинтованы. На фуражке с длинным козырьком слева – цветок «эдельвейс». На груди – нашивки, значки, медали.

– Застрелить гада – и все тут! – горячился сержант. – Я его, сволочь такую, еще тащить должен на своих плечах. – И щелкнул затвором автомата.

– Отставить, сержант! – Воронин отвел рукой дуло автомата. – Не горячись, говорю тебе!

– Товарищ лейтенант! Сколько этот гад народу перестрелял! Сколько вреда причинил! А я должен тащить его через перевал! У меня брат погиб под Севастополем, а я его… Да я лучше под трибунал пойду, но застрелю его!

– Стой, кому сказал! – перешел на крик Воронин.

Подошли Ольга, Паркета и еще несколько человек, поднимающиеся снизу. Остановились, молча смотрели на происходящее.

– Герр официр, – вдруг заговорил негромко фашист по-русски, довольно сносно, но с акцентом: – Вы поступаете со мной очень благородно… Нам говорили другое…

– Во куда загнул! – сплюнул сержант, – О благородстве заговорил!

– Помолчи, сержант! – строго приказал Воронин, нагнулся к немцу и спросил: – Вы хотите что-то сказать?

– Да, герр официр, очень важное… – ответил немец. – Там, где вы взяли меня в плен, я выбросил сумку с секретными бумагами командира капитана фон Гросса… я есть его адъютант Отто Хойберт. Бумаги очень интересные, герр официр… И еще…

Воронин нагнулся к немцу, и тот тихо произнес, повертев головой:

– Дальше вверх вам идти нельзя… никак нельзя…

И как бы в подтверждение его слов где-то впереди, на тропе, за скалами, послышались разрывы мин и автоматные очереди.

– Передать по цепи! – скомандовал Воронин. – Всем вниз!

Снова донеслись взрывы и автоматные очереди. Отрад начал спускаться. Идти было нелегко, ноги скользили и от усталости разъезжались. Коща подошли к месту, указанному Хойбертом, отрад остановился передохнуть.

Воронин и Паркета легли на край обрыва и стали внимательно смотреть вниз. Сумки они не заметили, надо было спускаться и все осмотреть.

Развязали трофейный рюкзак, вынули оттуда свернутый в кольцо трос и длинный металлический костыль. Этот костыль врубили в скалу, обернули его вокруг несколько раз тросом. Паркета молча обвязался и стал спускаться. Вскоре он достиг площадки и увидел кожаную сумку. Из-под ног посыпался вниз снег, сумка заскользила, но в тот же миг Андрей быстро наступил на ремень и подтянул сумку к себе. Нога таки соскользнула, и он повис, раскачиваясь на тросе. Снежный козырек под ним рухнул, и взору открылся более пологий спуск, плавно сбегавший ко дну ущелья. Андрей радостно закричал:

– Лейтенант! Есть спуск!

Трос натянулся до отказа, петля сдавила грудь, и Андрея потянули наверх. Он ликующе протянул сумку Воронину и объявил, что по этому спуску можно всему отряду уйти с тропы, перекрытой с двух сторон егерями.

Не мешкая, группа начала спуск в ущелье. Здесь было не так ветренно. Между камнями на дне журчал незамерзающий ручей. Ольга подумала, что, возможно, приток от него доходит и до той расщелины, где был спрятан чемодан.

Но раздумывать было некогда. Последовала команда, и все двинулись по ущелью вниз. Вскоре отряд свернул в сторону, и следы его затерялись в горных лесных чащобах.

Документы, найденные в сумке капитана фон Гросса, переводила Ольга Иванцова. Были здесь карты и приказы, раскрывающие цели и планы гитлеровцев на Кавказе. Но Ольгу потрясло недописанное Гроссом письмо в Германию. Вот выдержки из него:

«Дорогая Линда!

Теперь я на Западном Кавказе. Здесь в горах проходит передовая линия. Поэтому горных красот, которые мы с тобой видели, когда ходили здесь в качестве туристов в 1939-м году, я уже не вижу, их заслоняют взрывы мин и снарядов. Если мы прорвемся к Черному морю, можно будет с уверенностью сказать, что Кавказ наш. А какой это райский край, тебе объяснять не приходится, ты сама видела. Я так и не получил от тебя подтверждения о получении посланных мною из Керчи некоторых вещиц из музея…»

При упоминании Гроссом Керчи и музея Ольга вздрогнула, чуть не опрокинув светильник-гильзу, при свете которого она читала письмо.

«… А. теперь ищу способ переправить тебе еще кое-что, – читала она торопливо дальше. – Как я уже писал, путь моего отряда лежал через Ростов, Краснодар, Пятигорск, а сейчас вот – Лабинск. За это время я достал еще кое-что такое, от чего ты придешь в неописуемый восторг, милая моя Линда. Но отправить тем способом, каким я пользовался до этого, не решаюсь и держу этот чемодан при себе под надзором верного Вальтера…»

Ольга вскрикнула, быстро пробежала глазами концовку недописанного письма. Гросс сообщал, что письмо он закончит и отправит, когда вернется, так как его отряд по срочному приказу выступает в направлении Майкопа – Туапсе. Квартиру в Лабинске и вещи Гросс оставил на попечение того же верного Вальтера, у которого было легкое ранение.

«Срочно в Лабинск!» – чуть не закричала девушка, забыв, что там немцы, что нелегко будет туда добраться, а тем более узнать, где квартира этого самого Гросса с Вальтером. Она тут же показала письмо Андрею и лейтенанту Воронину.

Началась подготовка Иванцовой и Паркеты к отправке в Лабинск. От того же пленного Отто Хойберта они узнали, что Гросс жил в большом угловом доме на широкой улице, на доме висела табличка: «ул. Ленина». Номер он не помнит. Знает, что неподалеку находится площадь, а поперечная улица ведет к бурной реке с названием Лаба. Дом имеет пять комнат, веранду, большие окна и стоит на высоком фундаменте среди сада и кустов сирени и роз. О, он в этом кое-что смыслит!.. Там жили какие-то старые кубанцы и слепой поляк с девочкой. Их всех выселили во флигель. Как там теперь, Хойберт не мог сказать, они уже недели две оттуда. На вопрос, почему Вальтер Шредер, денщик Гросса, остался в Лабинске с легким ранением, пленный ответил, что врач отряда по указанию командира фон Гросса может сделать кого угодно больным или раненым, если это нужно в «интересах рейха», как тот говорил.

Подготовка шла полным ходом. Специалист-фотограф из отряда Воронина сфотографировал Паркету и Иванцову в их черных мундирах. Документы были настолько искусно подделаны, что, раскрыв удостоверения, никто не мог бы усомниться, что Ольга – унтершарфюрер СД Инга Шольц, а Андрей – гаупт– штурмфюрер СД Ганс Ауге.

Ольга испытывала большую уверенность в том, что в этот раз их ожидает удача. Главное – добраться до чемодана.