Та, что правит балом - Татьяна Полякова

— Мы видимся всего в третий раз, а у меня такоечувство, что вы давно, всю жизнь, стоите у меня за спиной и пялитесь в затылок.Ненавижу, когда стоят за спиной. Но сейчас я не испытываю к вам ненависти, иэто меня пугает.

— Вы невозможная женщина, — засмеялся он. —Вы всегда говорите правду, что для мужчин является тяжелым испытанием, но этолишь подтверждает мои слова.

— Вы так хорошо меня знаете? А даром предвиденияслучайно не обладаете? — усмехнулась я. — Может быть, скажете, что ябуду делать теперь?

— Для этого не надо быть прорицателем, —усмехнулся он. — Вы будете метаться в поисках сильного покровителя, ведь сОлегом вы, кажется, порвали, да он для вас и ненадежен.

— Хотите предложить свою кандидатуру?

— Кандидатуры предлагают на выборах. Вы красивы. Дажеочень красивы. Но не придавайте своей внешности слишком большое значение. Можнопроиграть. — Последние слова он произнес сухо, без насмешки илинеудовольствия, а я поморщилась, как от боли, потому что услышала за нимидругие, не раз сказанные самой себе.

— Я знаю свое место, — спокойно ответила я. —У меня были хорошие учителя.

— Жаль, что вы думаете именно так, — покачал онголовой. — Человек должен почувствовать свою позицию, уяснить себе сутьокружающего, только тогда он сможет заставить жизнь работать на себя, и чемжестче она с ним обойдется, тем больше у него шансов на выживание, при условии,что у человека есть силы для борьбы. А у вас они есть. Я к вам испытываюсимпатию и искренне хотел бы помочь.

— Спасибо. Вы мне уже помогли однажды.

— В сущности, я облегчил вам выбор.

— Выбор не предлагают, загоняя в угол.

— В вас говорит преклонение перед затасканными понятиями:справедливость, честность и прочее. Превосходство сильных людей перед слюнтяямине в том, что сильный человек способен выстрелить в безоружного, а слюнтяй наего месте непременно начнет раздумывать, а в том, что в нужный момент у меня вруках всегда будет оружие, а у слюнтяя — нет.

— Ясно. Вы создали целую философию убийства. Зачем? Иливсе-таки и в вас есть сомнение?

Он снова как-то странно посмотрел на меня. Взгляд былскользящий, неприятный.

— Вы все еще не поняли, что выросли из своих старых принципов, —ответил наконец он. — Вы цепляетесь за них по привычке, боясь сознатьсясамой себе, как далеко ушли от них. Это как любимая игрушка, когда уже сталвзрослым, испытываешь к ней нежность, хотя она давно не нужна.

— Да пошли вы со своей философией… — хмыкнула я. —Все проще: сначала я мучилась страхом, теперь стыдом, вот и все. Страх засобственную шкуру иногда заводит слишком далеко.

— У вас мания преследования, — удивился Долгих ипри этом выглядел совершенно искренне. — А вот и Саша, — добавил он,его водитель как раз закончил возиться с моей машиной.

Я поняла, что разговор окончен, но вместо облегчения ощутилачудовищную пустоту.

— Спасибо, — сказала я, распахивая дверь.

— До свидания, — любезно ответил он, и нашивзгляды опять столкнулись и держали друг друга, как будто чего-то выжидая.Потом Долгих улыбнулся и сказал:

— Было приятно поболтать с вами.

Через две минуты его машина скрылась за поворотом, а я ещенекоторое время топталась рядом со своей — без мыслей, в каком-то странномтомлении, словно что-то потеряла. Машина работала, и ее ровное урчаниеуспокаивало. Я села, положила руки на руль и задумалась, снова и сновавозвращаясь к недавнему разговору. На какое-то мгновение пришло ощущениедосады: зачем я все это говорила? А вслед за тем я почувствовала ярость —захотелось сделать что-то, лишенное смысла, что-то смелое, безумное. Но этоскоро прошло. И я вновь почувствовала досаду и раскаяние, а еще злость. Какогочерта меня вообще занесло на эту улицу?