Потусторонним вход воспрещен! - Наталья Александрова

Виктор не стал слушать продолжение этой перебранки. Он направился к дому по выложенной плиткой дорожке, которая извивалась среди желтеющих кустов жимолости и вечнозеленых рододендронов, аккуратно подстриженных хвойников и альпийских горок, пестреющих яркими осенними цветами.

Неподалеку от крыльца стоял невысокий сухонький старичок в теплой куртке и ярких резиновых сапогах. В руке он держал грабли, которыми перед появлением Виктора сгребал с газона желтые листья.

Посторонний человек принял бы этого старичка за садовника.

Однако Виктор Бегунов давно был с ним знаком и знал, что этот невзрачный старик с выцветшими блекло-голубыми глазами – решительный и безжалостный бизнесмен, в недавнем прошлом – уголовный авторитет, а ныне – владелец целой финансовой империи.

В сторонке от старика стоял с равнодушным видом лысый толстяк лет тридцати. Посторонний, опять-таки, человек подумал бы, что это помощник садовника, лентяй и бездельник. Однако Виктор знал, что этот толстяк – охранник хозяина, преданный ему как пес, и, несмотря на невзрачную внешность, ловкий и сильный, как леопард, знаток восточных единоборств и тайского бокса.

– Здравствуйте, Степан Трофимович! – проговорил Виктор, подходя к старику.

– Ну, здравствуй, голубь! – отозвался тот, подслеповато щурясь и явно разыгрывая старческую немощь. – Лобызаться с тобой не стану, боюсь, грешным делом, инфекции. Мне ведь, старику хворому, убогому, много ли надо – простуду подхвачу, и все… каюк!

– Ну, зря уж вы так прибедняетесь! – не удержался Виктор. – Вы еще всех нас переживете!

– Ну, вас-то, непутевых, пережить – нехитрое дело… – проскрипел старик. – Ты мне, голубь, лучше скажи – портфельчик-то где? Что-то я его не вижу…или в машине оставил?

– Нет, Степан Трофимович… – Виктор опустил голову. – Я ведь что так торопился… предупредить вас хотел. Украли у меня портфель, в поезде ночью украли. Так что имейте в виду – бумаги в чужие руки попали, значит…

– Зна-ачит? – протянул старик. – Ты, голубь, мне не говори, что это значит! Я уж это как-нибудь сам скумекаю! Да какой ты голубь? – он оглядел Виктора неприязненным взглядом. – Ты ворона помойная, вот ты кто! Предупреди-ить он меня хотел! Вот уж спаси-ибо! – старик отвесил Виктору шутовской поклон, – Может, памятник тебе поставить на золотом постаменте?

Виктор молчал, опустив голову.

– Я тебе говорил, что головой за этот портфель отвечаешь? Говорил. Так вот ты и ответишь!

– Но, Степан Трофимович…

– Что – Степан Трофимович? Я уже семьдесят лет Степан Трофимович! А почему я до такого возраста дожил, как ты думаешь?

Виктор не ответил, да старик и не ждал от него ответа. Вопрос был чисто риторический.

– Потому, что всяким сявкам вроде тебя не спускал ничего, вот почему! И тебе не спущу…

Он на мгновение замолчал, словно обдумывая, какой казни предать Виктора, и наконец произнес:

– Покамест ты у меня посидишь… есть у меня чуланчик надежный, из которого никто не сбежит. Ты посидишь, а я подумаю да посмотрю, как дело обернется. Если через глупость твою не очень много потеряю – может, и отпущу тебя на волю, а иначе – не взыщи!..

– Степан Трофимович! – проговорил Виктор, отступая к воротам. – Я же сам к вам приехал, по своей воле! А вы со мной так…

– Что сам приехал – это ты молодец, время мне сэкономил! – одобрил старик. – А только ровным счетом ничего это не значит! Как я сказал, так и будет! Игорек!

Последнее слово было обращено к телохранителю. И верный пес старика, как собака по команде, побежал к Виктору. Несмотря на толщину и короткие ноги, бежал он очень быстро, и Виктор, который тут же бросился наутек, успел пробежать только половину расстояния, отделявшего его от ворот и от стоявшего там мебельного фургона, когда Игорек поравнялся с ним. Виктор бросился в сторону и выиграл еще несколько метров: тяжелый и массивный Игорь не смог сразу изменить направление и потерял несколько секунд.

Виктор повторил маневр и, удирая зигзагами, как заяц, пробежал еще метров десять. Но теперь Игорь уловил его тактику и сменил направление, отрезав беглецу дорогу к воротам.

Виктор застыл на месте.

До спасительного фургона оставалось каких-нибудь пять метров, но это ничего не значило: перед ним, с прежним лениво-безразличным выражением лица, стоял Игорек и сжимал свои пудовые кулаки.

– Шеф тебе что сказал? – проговорил он угрожающим тоном. – Шеф тебе сказал – пойдешь в чулан!

– Куку, Вася! – раздался вдруг за спиной телохранителя хриплый голос.

Игорек удивленно оглянулся и увидел перед собой бригадира грузчиков.

– А тебе чего надо? – презрительно спросил телохранитель.

– Чего надо? Рафинада! – ответил Бугор и с размаху засветил Игорьку в глаз.

Игорек удивленно охнул и тяжело грохнулся на мощенную плиткой дорожку.

Ни восточные единоборства, ни тайский бокс ничуть ему не помогли в столкновении с грубой физической силой.

Со стороны дома бежали еще двое плечистых охранников, и еще один выскочил из будки рядом с воротами, на ходу вытягивая из-под мышки пистолет. Однако не успел он сделать несколько шагов, как из фургона выкатился Митрич. В руках у пожилого грузчика была самая обыкновенная табуретка. Он с размаху опустил эту табуретку на голову охранника, и тот, не издав ни звука, растянулся на дорожке рядом с Игорьком.

В это мгновение из-за густого куста возле самой изгороди выскочил, как чертик из табакерки, невысокий узкоглазый парень с побритой наголо головой. С громким криком «Йаа!» он подпрыгнул высоко в воздух и выбросил вперед ногу, нацелив ее в голову Митрича.

Тому пришлось бы плохо, но водитель Рахим очень своевременно распахнул дверцу кабины, так что нога бритого каратиста вместо головы грузчика попала в железную обшивку. Каратист взвыл от боли и тоже грохнулся на землю.

– Давай в фургон! – распорядился Бугор, с опаской глядя на приближающихся бойцов невидимого фронта.

Рахим уже разворачивал машину. Задние дверцы фургона были широко распахнуты, Митрич вскочил первым, протянул руку и помог Виктору вскарабкаться в кузов. Бугор ловко запрыгнул в фургон на ходу и захлопнул за собой двери.

Рахим вывернул руль, сделав крутой разворот, и погнал фургон обратно к шоссе.

Судя по слаженности, с которой действовала бригада грузчиков, им уже не раз приходилось попадать в такую ситуацию.

Виктор виновато молчал.

Первым заговорил Митрич.

– В один, говоришь, детский сад ходили? – протянул он, рассматривая Виктора, как будто только сейчас его увидел. – Видать, ты у него в том саду любимую игрушку сломал. Или муху в молоко бросил. Потому что больно твой дружок на тебя сердит!

– И мебель он у нас точняк не купит! – присовокупил практичный Бугор.