Убийственные мемуары - Фридрих Незнанский

Внешность покойного Шустермана в значительной степени совпадала с портретом, составленным со слов профессора Андреева.

Вероника Шустерман позднее рассказала, что вышла за него замуж больше десяти лет назад, едва закончив Строгановское художественное училище. Вадим Шустерман и надоумил ее в свое время заняться коллекционированием современных молодых еще не раскрученных отечественных художников и малоизвестных арабских. У него был приличный вкус, который, помноженный на образование жены, уже через несколько лет стал приносить серьезные результаты. Впрочем, бизнес галериста был ему неинтересен, он по-прежнему боьшую часть своей жизни проводил у бильярдного стола, а делами галереи «Третий глаз» полностью занималась Вероника. А Вадим Шустерман был одним из тренеров сборной России по русской пирамиде. По слухам, он уже очень давно не играл в бильярд на деньги, необходимость в таком заработке окончательно отпала больше пяти лет назад, когда галерея стала приносить серьезный доход.

О визите своего мужа к Ракитскому (с целью не то купить Хатума, не то посмотреть на Левитана) Вероника ничего не знала, она не знала даже, кто такой этот самый Ракитский, никогда его не видела и по предъявленной фотографии не признала. Значит, у Шустермана были веские основания действовать в обход ее, сделали вывод Турецкий с Грязновым. А какие тут могут быть основания? Однозначно финансовые, – если человек вдруг снова занялся бизнесом, который его не интересовал уже несколько лет, и при этом никто из его ближайшего окружения не в курсе этого. И Грязнов принялся отрабатывать круг знакомых бильярдиста.

– Хорошо тебе, – разозлился Турецкий, – можешь позволить себе всякой фигней заниматься, а как мне, скажи пожалуйста, украденную картину искать? Или тоже фоторобот делать будем со слов всех, кто ее видел?!

– А что, хорошая мысль, – хладнокровно оценил Грязнов. – Позовем Сазонова, пусть блеснет на старости лет, сделает копию без оригинала.

Поводы для расстройства у Турецкого действительно только накапливались. Вот и покойного Капустина Вероника Шустерман не опознала. Это уже просто взбесило Турецкого, ведь в обратном случае сразу же образовывалось бы заветное уравнение: Эксперт + Исполнитель = Заказчик. А теперь так и неизвестно вообще, была ли связь между Шустерманом и Капустиным, возможно, уравнений тут гораздо больше одного. Но есть постоянное неизвестное, присутствующее во всех схемах, зловещее Неизвестное, неутомимо устраняющее все остальные величины.

"…Несмотря на то что основным направлением моей деятельности в Южной Африке была Ангола, несколько раз мне пришлось выполнять поручения, связанные с нашей помощью АНК.

В суровые времена апартеида идеи коммунизма были для чернокожих южноафриканцев единственным лучом света. Между прочим, именно СССР да еще Куба поддерживали АНК на протяжении тех десятилетий, когда Запад оставался безучастным к борьбе против жесточайшей расовой дискриминации. Мы поддерживали контакты с лидерами рабочих профсоюзов, активистами АНК, помогали литературой, оружием, иногда деньгами.

Вспоминаю один разговор, состоявшийся у меня со старым шахтером. Он потерял руку в алмазной шахте и был выброшен с работы без всякой пенсии. Он долго выспрашивал меня, как живут старики в Советском Союзе. Недоверчиво качал седой головой и настойчиво требовал у меня ответа:

– Если СССР такая могучая страна, если у нее так много сильных друзей, таких, как Куба и ГДР, почему же советская армия не приплывет или не прилетит в ЮАР и не поможет своей военной мощью скорейшему свершению социалистической революции?!

Многие африканцы, так же как и этот старик, были слишком радикальны в своих взглядах, были максималистами, полагали, что СССР просто обязан немедленно начать мировую социалистическую революцию. И малейшее промедление равносильно предательству интересов простого народа Африки. К несчастью, именно этот радикализм привел к тому, что мне пришлось прервать свою миссию в Йоханнесбурге задолго до намеченного руководством срока. Именно поэтому я вспомнил о том разговоре. Но обо всем по порядку. Это случилось в канун Рождества. Католического, конечно. Я, будучи по легенде канадцем и католиком, не имел права признаваться в своем атеизме и даже иногда посещал службы в католическом соборе. Мишель Бонали же, напротив, была католичкой ревностной. Иногда она донимала меня душеспасительными беседами и упреками в том, что моя вера слишком слаба и частенько зависит от обстоятельств. Устроить маленький рождественский праздник в узком кругу предложила именно она. Конечно, достать елку в Йоханнесбурге было проблемой, да и с традиционными рождественскими блюдами, привычными вкусу европейца, возникли некоторые трудности. Но мы довольно приятно проводили время в моем небольшом особняке, когда я услышал, что через черный вход, который я почти никогда не запирал, на кухню кто-то вошел. Я попросил Мишель оставаться за столом и вышел, плотно притворив за собой дверь. В этот вечер я никого не ждал, но прекрасно понимал, что всегда могли возникнуть какие-то непредвиденные обстоятельства, срочная необходимость что-то мне передать и воспользоваться обычными каналами связи уже не было времени. Короче говоря, я рассчитывал увидеть на своей кухне связника, знакомить с которым Мишель не входило в мои планы.

Но в помещении находились трое чернокожих в рабочих комбинезонах и надвинутых на глаза кепках, сквозь неплотно прикрытую заднюю дверь я разглядел и четвертого, который топтался на крыльце.

– Мы пришли за деньгами, – заявил, видимо, старший группы – высокий негр с красноватыми, воспаленными глазами и длинным шрамом через всю правую щеку.

Он был очень возбужден и нервно сжимал правую руку в кармане комбинезона. Несложно было догадаться, что там у него оружие. Я действительно ждал человека из АНК. Мне поручили передать ему определенную сумму, и мне не без риска удалось получить в банке наличные (мой бизнес, как правило, не предусматривал наличных расчетов). Но я ждал совершенно другого человека! Одного и только завтра вечером. Тем не менее гости настаивали. Они заявили, что деньги им нужны именно сегодня – завтра будет слишком поздно.

После короткой беседы я убедился, что они действительно активисты АНК, а не грабители, каким-то образом проведавшие о присутствии в доме большой суммы. И, потребовав от них подписать кое-какие бумаги, я передал им саквояж с пачками рэндов. Тайник был у меня на кухне, так что мне не пришлось возвращаться в дом. Меня, однако, ждал неприятный сюрприз: тот же негр со шрамом, пересчитав деньги, заявил, что им этого мало.

– Нужно хотя бы еще столько же!

Я спокойно возразил, что сумма была оговорена заранее. Тогда он начал кричать, что я такой же, как и остальные белые.

– Ваши разговоры о том, что вы вместе с нами, – пустая болтовня. Когда доходит до дела, мы рискуем своими головами, своими семьями. Отдаем последнее. А вы только болтаете! И наживаетесь на нашей беде!

Сопровождавшие его стали по обе стороны от него, и четвертый тоже вошел в дом. В руке у него был автомат. Он сказал:

– У этого буржуя обязательно есть еще деньги. Он торгует алмазами.