Ожерелье из золотых пчел - Наталья Барабаш

Телевизионщица Валерия открыла глаза. И ничего не поняла. Она лежит на полу в темной душной комнате с запахом солярки. Рядом – она покрутила головой, и боль молнией шибанула в затылок – канистры, банки, колеса в углу…

Гараж!

Валерия приподнялась, пытаясь вспомнить. Картинки завертелись перед глазами. Вот она сидит с Изольдой и Оксаной в ресторане на берегу – Рая и Татьяна присоединиться к ним категорически отказались.

Хватает пробегающего мимо официанта за рубашку:

– Какой симпатичный мальчик! А принеси нам свое любимое блюдо! Я же вижу – у такого красавца отличный вкус!

Официант, как и все мужики, когда их хвалят, засиял. Вокруг немолодой Валерии засуетился. Девки надулись: это ведь они покорительницы сердец. Причем сердца должны сами падать к их ногам. Дурочки! В этой войне выигрывает не та, у кого больше достоинств. А та, кто найдет больше достоинств в кавалере.

– Какая у вас необычная рука! – взяла официанта за ладонь Валерия. – Пальцы такие длинные!

И лучший кусочек рыбы плюхнулся на ее тарелку.

Изольда поджала губы, а простоватая Оксана начала Валерию задирать:

– Куда вы так густо губы и щеки намазали! Как еврей масло в гостях! Гос-споди! Сейчас же совсем другие правила макияжа. Хотя… Зачем в таком возрасте вообще краситься?! Можно уже смотреть на все с трибуны!

Тут до Валерии и дошло. Это она кольцо сперла! Все маникюрши такие. Тащат, что плохо лежит. У нее самой как-то в салоне пропало кольцо: она сняла его перед массажем рук, положила на соседний столик. И забыла. А когда вернулась через час, колечко фьють! Никто не видел. Ага!

Валерия решила проверить Оксанины вещи. И Изольдины заодно. Тоже та еще стерва! Приятно будет кого-то из них разоблачить.

Сказала, что пойдет подышит воздухом перед кофе. Бегом вернулась на яхту, открыла их сумки…

В боку что-то саднило, Валерия провела рукой – да там порез!

И тут вспомнила. Незнакомец с ножиком! Ее похитили!

Сердце застучало. Она вскочила, стала искать телефон. Конечно, его не было.

Тут дверь гаража приоткрылась, какой-то мужик быстро нырнул внутрь. Дверь сразу поехала обратно.

– Оклемалась? – усмехнулся похититель. Валерия узнала его голос. – Хорошо. Сейчас ты мне все расскажешь. Про то, какое задание тебе дал Ионидис, что ты нашла. Будешь хорошо отвечать – я тебя отпущу. Только не ври. Поняла?

Валерия поняла: кто-то из пассажирок замешан в чем-то криминальном. Придурок ее с ней спутал, и ничего хорошего это ей не сулит.

За длинную журналисткую судьбу она навидалась всякого. Когда обслуживаешь власть – а Валерия в этом искусстве преуспела, – с чем только не столкнешься. С криминалом. С бизнес-разборками. Несколько раз сама чудом уцелела. Но ведь уцелела!

Она сделала три глубоких вдоха. Сказала себе: «Соберись, сучка!» Так она подбадривала себя перед выходом в эфир.

И присмотрелась к мужику.

Лет тридцати. Глаза узкие и злобные. На жалость давить не получится. Настроен решительно. Не пуглив. И не полный идиот. Надо договариваться. Переговоры – ее сильная сторона.

– Как тебя зовут? – начальственным тоном спросила она.

Мужик удивленно вскинул брови.

– Тебе мое имя без надобности, – ухмыльнулся.

– Как хочешь. Я вижу, ты парень умный. Деловой. Давай говорить серьезно. Ты ошибся. Я не знаю никакого Ионидиса. Я журналистка с телевидения. Веду дела с очень серьезными людьми в России. Вот сейчас, например, делаю предвыборную кампанию одного кандидата в Госдуму. Если со мной что-то произойдет, будет большой скандал. Пресса начнет шуметь, что это политическое убийство. Сюда приедет куча следователей. Все здесь перероют. И тебя найдут. Потому что только так они сами уйдут из-под удара. Тебе это надо?

Хлыщ слушал ее, не дрогнув лицом. У него было правило: если есть время, дать жертве выговориться. Иногда с перепугу выбалтывали что-то интересное. Сейчас времени было навалом.

– С другой стороны, мне самой нельзя светиться ни в каких скандалах. Я тогда не смогу вести выборы. А такая история – это скандал. Мне тоже невыгодно, чтобы кто-то узнал о нашем с тобой… недоразумении. Ты меня понимаешь?

Хлыщ все так же молчал.

– Давай сделаем так. Я сейчас же улечу в Москву. Даже на яхту возвращаться не буду. Хочешь, посади меня в самолет. Нет – сама уеду. И обещаю, что не скажу никому ни слова. Забуду как сон. Тут наши с тобой интересы совпадают. А ты уж со своими делами разбирайся сам. Что скажешь?

Хлыщ говорить ничего не собирался. Собирался зажать дамочке палец тисками и послушать ее еще. Не вспомнит ли чего. Но тут у него зазвонил телефон.