Смотрящая в окно - Лена Обухова

17 марта 2017 года, 14.20

Сегодня в кабинете следователя было жарко и душно. Столбик термометра за окном резко скакнул в плюсовую зону, природа всячески делала вид, что весна если еще и не началась, то уже вот-вот начнется, но все понимали, что это лишь уловка. Солнце, конечно, светило в окна и ощутимо пригревало, но центральное отопление не сдавалось. Соболеву и вовсе казалось, что стоит на улице потеплеть, как батареи начинают раскаляться даже сильнее, чем в мороз.

Будь это его кабинет, Соболев уже открыл бы форточку, наплевав на то, что прохладный воздух с улицы будет дышать прямо в затылок, но здесь командовал Велесов, а он явно не горел желанием снова простудиться. С ним это и так случалось довольно часто. Поэтому Соболеву ничего другого не оставалось, кроме как терпеть и стараться не сбиться с мысли.

– Девушку, тело которой мы нашли вчера в лесу, звали Маргаритой Кошкиной. Приехала из Тамбова, училась в том же институте, что и наш пропавший парень. И это не единственная связь между ними. Соседки по комнате в общежитии заявили о ее исчезновении только в среду, но последний раз они видели ее в пятницу. Выходные, как я понял, они проводили кто где, поэтому отсутствие Маргариты никого не удивило. А вот то, что она не появилась и в понедельник – ни в общаге, ни на занятиях, – уже стало первым звоночком. Девушки сначала пытались ей дозвониться, искали через знакомых, даже связались с ее родителями, но никто ничего не знал. Тогда они решились пойти в полицию. Параллельно родители подали заявление у себя в городе. Про Вадима девушки ничего не знают, они с разных факультетов, но молодые люди определенно были знакомы: они друг у друга в друзьях в нескольких соцсетях, и в истории звонков Вадима номер Маргариты изредка попадается…

– Не похоже на тесное общение, – заметил Велесов.

– Да они сейчас телефонами не так пользуются, как мы, – возразил Петр Григорьевич, который, несмотря на жару в помещении, умудрялся еще и пить горячий чай с сырными крекерами. – Все сообщения друг другу пишут. В соцсетях, мессенджерах… Я вот порой удивляюсь своей. Казалось бы, ну позвони ты на две минуты, все реши и занимайся делами. Так нет же! Будет полчаса сидеть и в кнопки тыкать. Мне тут недавно заявила, что звонить – это, дескать, моветон. Слыхали? Мол, звонок – это вторжение, нарушение личных границ. Человек может быть занят или просто не в ресурсе для разговоров. А на сообщение ответит, когда ему будет комфортно. Во как! Кто-нибудь понимает, что это значит? Какой такой ресурс нужен для разговора по телефону? Совсем с ума посходили…

– Сообщения в соцсетях и мессенджерах мы тоже проверяли, еще со стороны Вадима, когда начали поиски, – кивнул Соболев. – Непосредственно в день исчезновения и за пару дней до него он с Маргаритой не переписывался, поэтому сначала мы не обратили на нее внимания. Но они точно общались, хоть и не слишком интенсивно.

– Возможно, предпочитали разговаривать в реале, как они это называют, – вставил Логинов. – Раз уж учились в одном институте. У нас есть все основания предполагать, что молодые люди приехали в Шелково вместе. Я также склонен думать, что Маргарита была с Вадимом в Портале… Ну, в смысле, в недостроенном здании у реки. Там она, вероятно, и погибла: ее повреждения характерны для падения с большой высоты. Тринадцатый этаж вполне подходит.

– На мой взгляд, все очевидно, – снова перехватил инициативу Соболев. – Парень увлекся фотографированием мест преступлений и городскими легендами, с ними связанными. Но потом преступления кончились, а жажда славы осталась. Пришлось выкручиваться. Так называемый Портал – место у нас широко известное в узких кругах, как я понимаю, вот он и пошел туда за новой порцией контента для своего блога. Но поскольку никакого преступления в Портале не происходило, пришлось добавить «перца» самостоятельно. Это место известно по двум причинам: из-за давнего самоубийства девушки и надуманных исчезновений людей. Полагаю, именно первая история вдохновила его на фотографию фигуры, смотрящей в окно с внешней стороны. Это фото мы и видели.

– Значит, все же постановка, – хмыкнул Велесов. – Там-таки есть выступ?

– Таки да, – кивнул Логинов. – В этом месте в здании предполагались балконы. Конечно, на такой выступ да еще и на такой высоте выходить опасно, там ведь только пол по факту, даже держаться не за что. Но места достаточно много, чтобы уверенно стоять, если не боишься высоты.

– И дальше у меня есть два варианта, – продолжил Соболев. – Девушка могла переоценить свои силы и испугаться, почувствовать себя дурно или просто повести себя неосторожно – и свалиться вниз. Парень мог испугаться, решить, что его обвинят в ее смерти, спрятать тело в лесу и удариться в бега. Либо он действительно виноват, например, между ними возникла ссора, и он случайно ее столкнул. В этом случае вероятность того, что он решил бы спрятать тело и удариться в бега, возрастает кратно.

– А как он тело в лес переместил? – засомневался Велесов. – Он его что, волоком тащил через полгорода?

– Точно нет, – категорично заявил Логинов. – Никаких дополнительных повреждений, связанных с волочением или другим неосторожным перемещением, на теле нет. Скорее всего, тело было перевезено в лес в багажнике автомобиля. Причем, учитывая, что машину не подогнать ни к месту гибели девушки, ни к месту обнаружения тела, какое-то время ее должны были нести на руках. Она, конечно, невысокая и худощавая, при жизни весила около сорока пяти килограмм, в одежде чуть больше, но Вадим тоже довольно субтильный парень. Ему, скорее всего, потребовалась бы помощь.