Загадка Агреста - Галина Павлова

— Да. Это страшный компьютерный маньяк, который получает сексуальное удовлетворение от уничтожения программ. Аллочка застала его за этим грязным делом и получила по голове.

— Не смейтесь. В пятницу я получил от нее письмо. Она сообщала, что наткнулась на что-то интересное, и кого-то ждет большой сюрприз. Обещала в субботу рассказать подробности.

— В результате большой сюрприз ожидал меня.

— Я боюсь, что это «что-то» было интересно не только ей! — пропустил он мимо ушей мою реплику.

— Глупости. О вашей шалости никто не знает.

Мы уже стояли возле двери моего подъезда возле небольшой скамейки, на которой сидел кто-то из жильцов с газетой. От этого восклицания он поднял голову и с интересом прислушался. Я не узнала его — мне знакомы в лицо только соседи, которые живут на моей площадке. Но в ответ на это естественное движение во мне шевельнулось какое-то тревожное, еще не очень отчетливое ощущение опасности. Я почему-то не хотела, чтобы кто-то слышал этот разговор, и понизила голос до шепота.

— Где эта дискета?

— У вас, — удивленно посмотрел на меня юноша. — Вне клуба Аллочка всегда пользовалась вашим компьютером. У нее другого не было.

— Хорошо. Я поищу. А ты попробуй еще раз взломать их сеть. Ладно? Я бы хотела узнать, чью почту стащила эта глупышка. Ладно?

Мы договорились, что Сережа пришлет мне завтра письмо с результатами его работы, вне зависимости от того, какими они будут, и попрощались.

Как мне все это не нравилось! Я пересмотрела горы дискет, которые были разбросаны у меня дома как попало. Той, что я искала, не было. Но это еще ничего не доказывало. Аллочка могла и не приносить ее ко мне в субботу. Утомленная бесплодными поисками и бессонной ночью, я упала на кровать, и внешний мир перестал для меня существовать.

* * *

Я бежала сквозь заросли кустарника, в спину мне тяжело дышал зверь. Мои силы кончались, я чувствовала, что бегу все медленней, и зверь вот-вот настигнет меня. Древний ужас поднялся откуда-то из глубин моего подсознания и сковал мои движения. Зверь совершил последний прыжок, и его зубы коснулись моей руки.

— А-а-а! — закричала я и открыла глаза. У моей постели стоял Унтер и осторожно покусывал мою руку, с упреком глядя на меня. У его ног лежал поводок. Сколько же я спала? Половина восьмого. Ага. Пес позволили мне поспать два с половиной часа.

— Спасибо, что избавил от кошмара, зверь! — похвалила я его, быстро натягивая на себя джинсы, майку и кроссовки.

Голова раскалывалась на части, причем каждый кусочек болел самостоятельно, и я не возражала против легкой пробежки по свежему воздуху. Но не тут-то было! Унтер чинно шагал по улице, деловито останавливаясь у каждого куста. Если я нечаянно зарывалась вперед, меня тут же останавливало предупреждающее рычание. В конце концов, я поняла, кто кого выгуливает, и прекратила проявлять инициативу.

Пес вел меня по своему любимому маршруту через, старый заброшенный парк. Трава проросла в трещинах асфальта, и он стал похож на залатанное зелеными латками серое одеяло. Давно не стриженные кусты разрослись буйно, как на старых кладбищах. В таких местах верится в привидения и маньяков. Одной мне, конечно, и в голову не пришло бы забрести в этот медвежий угол. Но с Унтером я ничего не боялась. Вечер был сумрачным и теплым. Одуряюще пахло свежей листвой, акацией и еще какими-то цветами. Обычно в такой обстановке нормальным людам в голову приходят романтические мысли. Меня же сверлил вопрос: неужели то, что случилось с Аллочкой, не несчастный случай? Все мое существо отвергало такую возможность, но странные намеки врача на какой-то идиотский камешек с узким выступом, о который ударилась девушка, отсутствие следов крови и волос, которые должны были остаться, хотя бы где-нибудь на кухне, и горестная уверенность в своей вине хакера Сережи заставляли меня сомневаться. Как я ни пыталась представить себе, куда можно грохнуться, чтобы проломить себе череп, — получалось, что нечаянно и без особых усилий на моей кухне сделать это невозможно. Углубившись в данное противоречие, я не заметила, как легкие облачка на тверди небесной сменились одной большой и черной тучей.

Ни первые крупные капли дождя, ни хлынувший сразу за ними ливень не смогли заставить Унтера двигаться быстрее. Скрежеща зубами от злости, я степенно шествовала домой под проливным дождем и чувствовала, как с ресниц по щекам стекают черные ручьи туши, а волосы свисают до плеч слипшимися сосульками. Я проклинала день, когда согласилась взять к себе это чудовище. Но, как оказалось, на этом мои страдания не окончились. Внезапно хляби небесные разверзлись, мелькнула молния, и загремел гром. С высокомерной морды Унтера мгновенно слетела спесь. Огромный тяжелый пес несолидно, по-щенячьи взвизгнул и метнулся в направлении к дому, опрокинув меня в поток воды. Я больно ударилась коленями о бордюр и ссадила кожу на ладонях. Поводок вырвался из моих рук. Все. Мое долготерпение закончилось. С трудом поднявшись на ноги, почти ничего не различая за пеленой дождя, по щиколотку в грязном потоке воды, я бросилась за негодяем с намерением отхлестать его гадкую личность его же поводком.

— Унтер! Ко мне, чудовище! — старалась я кричать страшным голосом, но получалось какое-то бульканье. Тогда я бросилась за ним. Ярость придавала мне сил, но настигать Ленкиного пса я начала только около дома. Победа была уже близка, но вдруг впереди выросла неясная тень, послышался глухой удар и всплеск тела, падающего в жидкую грязь. Последний рывок — и я у места происшествия. В черной грязи клумбы, прямо под моими окнами шевелилась груда тряпья. Чуть поодаль, под спасительным козырьком подъезда смущенно стоял Унтер, виновато виляя обрубком хвоста. Нечто быстро распрямилось, превратившись в довольно высокого мужчину, и почему-то бросилось бежать. Если он намеревался избежать встречи со мной, то явно ошибался в направлении.

— Эй! Постойте! — схватила я потерпевшего за руку, когда он попытался меня протаранить. — Ничего страшного не произошло! — человек молча выдирался из моих рук.

— Послушайте! Мой пес не тронет вас! Он просто испугался грозы!

Унтер подошел к нам и легко прикусил руку незнакомца, удивляясь моему неумению убеждать соплеменников. Мужчина сразу застыл на месте и ошалело посмотрел на меня сквозь стекающий по его лицу поток воды.

— Извините нас, пожалуйста, — лепетала я, в то время как незнакомец продолжал таращиться на меня. Потом его лицо приобрело странное выражение, будто у меня на лбу вдруг выросли рога.

— Уберите животное, — пошевелил он, наконец бледными губами.

— Унтер! Фу! — пес обиженно отошел под козырек. Мужчина вырвался из моих рук и скрылся за пеленой дождя. Сил убивать Унтера у меня уже не было. Движимая единственным желанием — смыть грязь и обсохнуть, — я влетела на свой второй этаж, не обращая внимания на недовольство пса, и замерла. Из приоткрытой двери моей квартиры лился свет.

Я забыла, что промокла до костей, моя злость улетучилась. Остался страх.