Любить и умереть только в Андорре - Чингиз Абдуллаев

— Может, вы все-таки дадите адрес вашего журналиста? — сразунашелся Гусейн.

— Идите вы к черту, — разозлился Анчелли, — почему толькомы? Я слышал, что сказал врач. Мортимер умер четыре часа назад, то естьпримерно через полчаса после вашего ухода. А ведь согласитесь, господа, что этоочень странно. Вы уходите, а он умирает. Вы не находите, мистер Лежинский?

— Что вы хотите сказать? — Мне сразу не понравился его тон.

— Может, ваше ведомство еще прислало кого-нибудь? —издевательски уточнил Анчелли.

— Насколько я помню, это у вас вместо алиби американскийжурналист, — сразу ответил я, — могу вас разочаровать. Я никуда не отлучался.Мисс Мандель может подтвердить.

— А кому вообще пришла эта идея идти в горы? — вдруг тихоспросил китаец. — Может, это было спланировано заранее?

— Да, действительно, — оживился и Анчелли, — кто первыйпредложил идти на эту экскурсию?

— Кажется, фрау Шернер, — Офра не могла отказать себе втаком удовольствии.

Немка чуть не задохнулась от возмущения.

— Ну и что? — почти крикнула она. — С каких пор поход в горыприравнивается к покушению на убийство? Какая глупость. Зачем мне такоедурацкое алиби?

— Ну, не скажите, — Анчелли возвращал ей все долги, — вымогли специально все предусмотреть, тихо перед уходом войти в комнату Мортимераи положить ему в стакан разную гадость. А наш несчастный и доверчивый друг,придя домой, выпил напиток.

— Вы так говорите, что мне хочется плакать, — грустнозаметил Поль, — но убийца пока не найден.

— Что вы делали перед уходом? — спросил Анчелли у фрауШернер.

— Как вам не стыдно! Я собрала свои вещи, переоделась иушла. Мой номер, между прочим, не на одном этаже с Мортимером.

— А у кого с ним на одном этаже? — уточнил Поль.

— Кажется, с вами, — Анчелли очень неприятно улыбался,смотря на Гусейна.

Иранец побледнел.

— Мы в разных концах этажа, — сказал он, — при чем тут это?

— Но вы ведь возвращались обратно. Вы, кажется, сказали мне,что забыли спички, — вдруг вспомнил Ли.

— Да, действительно, — вспомнил и я, — вы ведь возвращались,Гусейн. Мы еще с Офрой посторонились, чтобы дать вам место.

— И вообще, иранцы не очень любят англичан, — с намекомпроизнес Анчелли, — и, кажется, американцев тоже.

— Я взял спички прямо в баре, — разозлился Гусейн, — вы жевидели, как я вернулся. Я ведь не поднимался к себе в номер.

— Заканчиваем, — подвел итоги Поль, — наш коллега ПитерМортимер убит, а его убийцу мы так и не нашли. А вообще-то, господа, семеролучших разведчиков мира не могут найти убийцу, совершившего самое заурядноепреступление. Стыдно, господа.

— С завтрашнего утра вообще не буду пить воду, — пробормоталГусейн, — нужно ее обязательно кипятить.

— В любом случае нам нужно быть всем вместе, — предложил я,— только этот вариант снимает подозрение с каждого из нас.

— Согласен, — кивнул Анчелли, — только с одной маленькойоговоркой. В следующий раз, прежде чем напасть на меня, все-таки спокойнопроанализируйте факты.

— А вы уверены, что будет следующий раз? — с неповторимымочарованием улыбнулась Офра. Ох, как она улыбнулась. У меня прямо мурашки покоже побежали. Анчелли, видимо, тоже что-то почувствовал.

— Это я просто так говорю, к слову. Всякое может случиться,когда такая почтенная публика рядом, — пробормотал он.

— Мы должны исключить всякую возможность повторенияподобного, — убедительно сказал Поль.

Он мне все больше нравился. Он единственный среди нас, ктоне паниковал и не суетился. Собственно, так и нужно было себя вести, нонеуемная энергия фрау Шернер все испортила. Можно было провести расследованиетихо, спокойно, силами одного-двух человек. В таком случае все быстро могло бывыясниться. Можно было просто по минутам проверить действия каждого иубедиться, кто врет, а кто говорит правду. Ведь не обязательно должен былподставляться Гусейн, вернувшийся за спичками. Это мог быть и любой из нас четверых,отправившихся с ним на прогулку и сумевший перед уходом незаметно войти в номербедняги Питера. А уж открывать чужие двери мы все мастера. Этому нас учить ненадо.

Но в том-то и дело, что для расследования не хватает одногоочень важного компонента. Мы должны выбрать из нашей среды человека, которомувсе остальные могли бы абсолютно доверять. Вы представляете себе такуюситуацию? Ну кому из нас можно доверять? Правильно. Никому нельзя. Вот, видимо,убийца на этом и строил свой расчет. Когда нельзя выбрать одного человека,очень трудно найти убийцу. Ведь для этого нужен совершенно беспристрастныйарбитр, а такого среди нас просто не может быть.

Потом я пошел провожать Офру до дверей ее номера. БедныйМортимер, он так ревновал меня к ней. На минуту мне даже стало его жалко. Такглупо умереть от яда в собственном стакане, попавшись на такую дешевую уловку.Но когда я увидел, как мне улыбнулась Офра, я позабыл обо всем на свете.Правда, она меня не пригласила к себе в номер, но улыбка была весьма многообещающей.Может быть, завтра. Нам еще здесь предстоит провести несколько дней, и было бысовсем неплохо провести их с Офрой. Она пожелала мне спокойной ночи и,грациозно изгибаясь, прошла в свой номер. Нужно было видеть ее фигуру сзади ичувствовать аромат ее духов. По-моему, это «Луна, солнце и звезды» из новойколлекции Карла Лагерфельда. Не смейтесь, у меня потрясающий нюх, почти как упрофессиональных парфюмеров. Я могу почти наверняка сказать, какие у вас духи икакие сигареты вы курите. Не зря меня называют Ищейка Рудольф. Я умею находитьвиноватых и не только в маленькой Андорре. Восемь лет назад в Пакистане я нашелчеловека по смятому окурку. Только не спрашивайте меня, что с ним случилось, даупокоит Аллах его душу.

Я вернулся в свой номер и тщательно запер дверь. Послеслучившегося с Мортимером уже никому нельзя доверять. Нужно быть особенноосторожным в эти дни, не принимая ни от кого ни чая, ни кофе. Разве что отОфры, если она захочет мне подать кофе в постель. Какие все-таки мечты приходятв голову в этой прекрасной стране. Я добирался сюда через Барселону. Сначалаприлетел туда из Стамбула, а потом приехал на автобусе в маленькую Андорру.Автобусом сюда добираться проще всего. Кажется, пять часов, с обязательнойостановкой. А какой изумительный маршрут через горы, какая красота. Здесьдействительно нужно любить и приезжать с любимой женщиной. Хотя если бы я хотелумереть, то места лучше тоже не найти. Любить и умирать нужно только в Андорре.Да, мне кажется, это правильно. Жить здесь немного скучновато. Так что Питерудаже повезло. Он умер среди величественных гор, среди этой красоты,оплакиваемый коллегами по своему профессиональному цеху. Умер в компании самыхблистательных шпионов нашего времени. Какая смерть может быть лучше этой?