Танец с граблями - Маргарита Южина

«Поминать» Шарик с Машей стали как-то уж очень активно, и Кира всерьез забеспокоилась – успеет ли Петр хоть что-то рассказать ей про Суслина?

– Я сейчас, – поднялся вдруг молодой человек и танцующей походкой направился к выходу.

– Ну вот! – взвилась Кира и накинулась на подругу. – Все из-за тебя! Сейчас он напьется, и ничего мы от него так и не услышим. Пропадут твои денежки, а потом сама же меня винить начнешь!

Маша уже была очень веселой, и уверенность ее с каждой рюмкой возрастала:

– Да ты не бойся, сейчас он вернется. Куда же он от бутылки, да еще на халяву! Ха! Смотри, Кир, как на меня тот мужик пялится!

– Еще бы! У тебя весь лифчик на виду. Поправь, не девочка уже, чтобы лямками здесь сверкать.

– Ой, Кир, у меня уже так давно настоящих кавалеров не было, просто жуть! А вон тот посмотрел – и прямо сердце закололо! Вот здесь, так и колет, так и колет!

– А ты вытащи рыбью кость из-за пазухи. Вон, смотри, набросала, – посоветовала ей Кира и строго-настрого запретила дальше пить. – Ты мне так вконец свидетеля споишь. Хватит!

Маша глубоко вздохнула, призадумалась, а потом на всякий случай уточнила:

– А когда он тебе все скажет, тогда можно будет?

– Тогда можно.

Петр отсутствовал недолго, вскоре он так же весело вернулся, но, «споткнувшись» взглядом о скорбную физию Киры, тоже послушно закручинился.

– Давайте помянем, – так же горестно потянулся он к рюмке.

– Хватит! – рявкнула Маша, и Петр испуганно отдернул руку.

– Маша говорит, что пора бы вспомнить и самого Суслина… Вову, – промокнув платочком сухие глаза, тихо напомнила Кира.

Петр охотно принялся выкрикивать лестные эпитеты в адрес погибшего.

– Да знаете, какой это был человек?! Да я не встречал второго такого!.. А руки какие золотые! А?! – почему-то спрашивал он у Киры. – А как он пел? Нет, пел он ни к черту. Зато как плясал!

Парень вскочил и пошел, пошел кругами по маленькому залу забегаловки. Мужики за столиками стали поспешно хватать свои грязные сумки и выбегать из павильона. Зато к плясуну, опрокидывая стулья, ринулась Мария. Она тоже начала выписывать круги и, словно мельница, махать руками.

Когда танцоры уселись, вытирая жирными от рыбы руками потные лица, Кира с негодованием накинулась на них.

– И как не стыдно?! Даже поминки умудряетесь в пьянку превратить! Вы лучше скажите, с кем еще, кроме вас, дружил Суслин?! – теперь она не заботилась о том, чтобы выполнять роль тоскующей подруги, ей надо было поскорее выведать как можно больше, пока Петр вместе с Машей не завалились под стол от избытка выпитого.

– Так, а с кем еще? Ни с кем! – гордо выпятил куриную грудь дружок Шарик.

– А Еремин? – напомнила Кира.

– Ну так… Вспомнила! Ерема еще когда с ним дружил! Теперь же его нет!

– За что его посадили?

– Когда? – уставился пьяненькими глазками на Киру Петр.

– Ну, я не знаю. Еремин же сел?

– Черт его знает. Разве сейчас узнаешь, может, сел, а может, и стоит, может, и вовсе спать улегся, у них там на севере сейчас полярная ночь, так он полгода имеет право спать. Как медведь.

Кира уже устала выуживать из пьяной головы нужную информацию.

– При чем тут полярная ночь? Еремин сейчас где?

– Ерема сейчас на Севере. Он туда за заработками смотался. Говорил, хочу, мол, пожить, как человек. Это на Севере-то! Как человек! Да он там, как медведь! Белый! – непонятно чему радовался Шарик. – Он и нас с Вовкой звал. Ага! Говорит, хватит вам за копейки ломаться, и уехал. А чего это я – за копейки?

– А Суслин?

– А чего Суслин? Он тоже не поехал. Он вообще никуда не собирался уезжать, а как раз наоборот – здесь собирался стать богатым.

– Как?! – вскинулась Кира.

– А-а, вот именно – как, – протянул Шарик и вылил в себя еще рюмку водки.

Маша уже пила, его не дожидаясь.

– Хотел, и все! Чего прицепилась?! – вдруг осерчал Петр, потом взглянул на горестную физиономию Киры и смилостивился. – Он… черт его знает… не помню… он хотел ребенка родить и стать богатым, вот!

– Какого ребенка?

– Большого уже. Токо у него же не получится!

– Может, он не родить хотел, а похитить? – осторожно подсказала Кира.

– Ты чо-о-о?! Ты дура, да?! Как же он похитит? Он и не умеет совсем. Он… не, он не стал бы ребенка хитить, – уверенно помотал головой Петр, потом гордо вскинулся и добавил: – И Ерема бы не стал, даже не спрашивай!

– Вы вот что – если что-нибудь вспомните, вот по этому номеру мне позвоните, хорошо? Тогда я вам еще раз такие же… поминки устрою, в знак благодарности, – четко сказала Кира и засунула листочек со своим телефоном Шарику в карман.

Сделала она это как нельзя вовремя, потому что дружок погибшего, слабо вякнув, вдруг рухнул лицом в тарелку и разразился богатырским храпом.

Кира поспешила увести подругу. Машенька сегодня тоже перебрала и в любой момент могла вот так же рухнуть. Тащить до дома ее килограммы было удовольствием ниже среднего.

После продолжительных и напряженных силовых упражнений Кире удалось-таки довезти Машу до дома и даже водрузить ее на кровать, после чего она с облегчением направилась к себе. Только у себя дома Кира смогла, наконец, спокойно усесться на кухне, потянуть кофе из чашечки и вспомнить по порядку все, что ей наговорил Шарик. Что-то непонятное говорилось о Еремине – соседка Суслина сказала, что его посадили, Шарик же утверждал, что тот отбыл на Север, и кто из них прав – оставалось загадкой. Во всяком случае, возле фамилии Еремин можно было ставить жирный вопросительный знак. Теперь самое важное – Суслин говорил друзьям о каком-то ребенке, из-за которого он рассчитывал срочно разбогатеть. Причем ребенок упоминался большой. Это значит, что речь шла о Димке? Но никаких подробностей Шарик не рассказал, скорее всего, он их просто не знал. Сегодня он был в таком состоянии, что сохранить тайну ему было не по силам. Он ничего точно не знал, поэтому и нес всякую ахинею о том, что Суслин якобы сам собирался кого-то «родить»…

Неожиданно Кире послышалась слабая возня в комнате. Она взглянула на Босса, который лежал возле ее ног, и на Архипа – животные должны слышать посторонние звуки четче людей. Попугай так и продолжал сидеть на холодильнике, пристроив голову под крыло, а у Босса вздернулись уши. Наверное, где-то в подъезде шумели. Кира налила себе еще кофе и снова вернулась к цепочке рассуждений.

Значит, Суслин что-то знал про ребенка. И все же, если это так, то где теперь Дима?

Кира упорно не могла представить себе, что мальчишку просто убили, а живого Диму надо где-то содержать. И если у Суслина мальчика не оказалось, то где он? Кстати, а почему это Кира решила, что мальчика там не оказалось? Конечно, Кауров его не видел, но ведь, по его же собственным словам, он вообще в квартире Суслина ничего не успел разглядеть! Его тюкнули по голове как раз тогда, когда он вошел. И, кто знает, может, Суслин и звонил именно с той целью, чтобы передать Димку в надежные руки Каурова? Так-так… Конечно, Суслин позвонил, Кауров пришел, а тот, третий, решил мальчишку выкрасть и шлепнул Суслина, схватил Димку… потом расправился с Кауровым и поспешно скрылся. Вместе с Димкой. Точно, так все и было! Ага, и что же получается – что Димка был «никакой», так, что ли? Большой смышленый парнишка видит, как на его глазах убивают одного, долбят другого, а его самого куда-то тащат… Да он бы там такой крик поднял, не то, что соседи – стены бы оглохли! Уж Кире ли не знать, как Димка орать умеет. Однако никаких криков не было.