Ключ. Возвращение странницы - Патриция Вентворт

Первым это сделал Лэм.

– Ну давайте займемся делами. Я слышал, вы хотели увидеть мистера Мэдока.

– И весьма, если вы будете так любезны дать мне эту возможность.

Он кивнул.

– Завтра в одиннадцать часов. Он в тюрьме в Марбери – наверное, вы знаете. Не так уж много осталось, чего вы не знаете… Раз уж вы здесь, посмотрим, не разговорится ли он. Не о преступлении, разумеется, не стоит об этом теперь, когда он обвинен. Военное министерство не дает нам покоя насчет изобретения мистера Харша, которым они так интересовались. Харш написал завещание, оставив все Мэдоку, в том числе заметки об опытах и свое изобретение, что бы он там ни придумал. Они утверждают, что Харш практически закончил, и им очень нужна эта штука. Мэдок не соглашается, потому что он пацифист. В министерстве не знают, сумеют ли они добиться аннулирования завещания, а тем временем просто с ума сходят из-за бумаг Харша, которые, разумеется, нельзя бросить просто так, если Харш погиб из-за них. Учтите, я ничего не утверждаю. Раньше обвинение выдвигали против Мэдока и мотивом называли ревность, но сэр Джордж Рэндал настаивает, что убийство – дело рук вражеского агента, и из-за проклятых бумаг он как на иголках. Мэдок не соглашается: твердит, что документы завещаны ему и что он сам будет ими заниматься.

– Так я поняла и со слов майора Олбени.

– Значит, попытайтесь выяснить у Мэдока, что он сделал с бумагами. Между нами говоря, мы отрядили двух человек из специальной службы проверить, не было ли, «случайно», ограбления в Прайерз-Энд.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Вы только что сказали, что раньше обвинение выдвигали против мистера Мэдока. Вы намеренно употребили прошедшее время?

Лэм уселся в старое кресло священника, которое в самый раз подходило для человека его роста и веса, и с некоторым колебанием взглянул на мисс Сильвер, которая деловито вязала зеленый носок для сына своей кузины Элен Браунли, ныне солдата Королевского восточнокентского полка. Законченная пара, предназначенная для родственника из военно-воздушных сил, лежала в левом верхнем ящике комода гостевой спальни мисс Фелл в ожидании адреса, который мисс Сильвер попросила племянницу Этель прислать как можно скорее. Спицы щелкали, крутился клубок зеленой шерсти. Мисс Сильвер встретила сомневающийся взгляд Лэма любезной упрекающей улыбкой.

Лэм прочистил горло.

– Смерть этого человека, Эзры Пинкотта… несомненно, усложняет дело. Я расскажу, что нам известно. Если вы и понимаете, каким образом все складывается, то я – нет.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Иными словами, инспектор, она не вписывается в обвинение, выдвинутое против Мэдока?

Фрэнк Эббот, сидя за столом с записной книжкой наготове, немедленно оперся о локоть и заслонил ладонью рот. Заручившись прикрытием, он позволил себе благодарно улыбнуться. Лэм невозмутимо продолжил:

– Я никоим образом этого не утверждаю. Я излагаю факты.

– «Сомненье в малом – значит, веры нет. Пусть трещинка не толще, чем струна, но все ж мешает музыке она, и вскоре песни пропадет и след», – бодро произнесла мисс Сильвер, затем кашлянула и добавила: – Великий лорд Теннисон – и как справедливо!

Сержант Эббот благоговейно наслаждался. Инспектор ответил именно так, как он и надеялся.

– А, стихи – ну, в них я не особенно разбираюсь. И, честно говоря, на мой вкус, это все равно что выбросить яблоко только потому, что на нем пятнышко.

Мисс Сильвер улыбнулась.

– Какое отличное сравнение. Но, боюсь, я вас перебила. Вы собирались рассказать про Эзру Пинкотта. Пожалуйста, продолжайте.

– Полицейский врач произвел вскрытие. Эзра умер от утопления.

Мисс Сильвер вязала.

– А я думаю, здесь кроется нечто большее.

Лэм фыркнул.

– Эзра лежал вниз лицом в ручье глубиной в фут. Он утонул. Что еще вы хотите?

– Ужасная смерть. Но все не так просто, иначе вы бы не волновались.

Лэм поерзал в кресле.

– Ну, если желаете знать, у Эзры нашли синяк за ухом. Вряд ли он заработал его, свалившись носом в ручей.

– Вот как, – отозвалась мисс Сильвер.

– Он упал в воду живым, но сначала получил удар по голове. И он изрядно накачался – в том числе выпил бренди, которое уж точно раздобыл не в «Быке». Там он пил пиво. По словам местных, Эзре нужно было принять немало, чтобы опьянеть. Типичный хронический пьяница. Но никто не помнит, чтобы он, пьяный, не добрался домой или где-то заплутал. И Эзра не пил бренди в «Быке».

– Где же он его достал?

– Хотел бы я знать. И вот что. Вчера вы прислали записку и предупредили, что он хвастал, будто располагает какими-то ценными сведениями. Вы просили за ним присмотреть. Жаль, я не принял ваши слова всерьез и не приставил к Эзре человека. Я не думал, что дело настолько спешное. С утра я ждал Эббота и всё отложил до тех пор. Несомненно, я совершил ошибку, но что толку плакать над пролитым молоком. Эзра погиб, и я намерен выяснить, каким образом, даже если в результате развалится обвинение против Мэдока.

Мисс Сильвер одобрительно взглянула на собеседника.

– Другого я и не ожидала, инспектор.

Он ворчливо ответил:

– Похоже, Эзра хотел кого-то пошантажировать. Я побеседовал с хозяином «Быка». Тот говорит, Эзра всегда распускал язык после нескольких кружечек, но в тот вечер разболтался больше обычного. Я спросил, не упоминалось ли имя мистера Харша, и он ответил утвердительно. Эзра помянул мистера Харша и намекнул, что кое-что знает и мог бы разбогатеть, если только кое-кто сообразит, с какой стороны у бутерброда масло. Хозяин сказал, что не принял слов пьянчужки всерьез. Но вот в чем загвоздка – Эзра хвастал тем, что знал, после чего кто-то налил ему бренди, потом ударил, и тот утонул в луже. Непонятно, каким образом он туда попал, но, возможно, его принесли. Эзру нашли не там, где он обычно ходил домой. Есть и еще кое-что – может, пустяк, а может, и нет. У меня не было времени поразмыслить. Сейчас Фрэнк вам расскажет, это он разведал.

Эббот отвел руку от лица и сел прямо.

– Я просто посмотрел на сапоги Эзры. На подошвах кое-где прилип сухой гравий.

Мисс Сильвер с интересом взглянула на молодого человека.

– Ну надо же!

Небезосновательно сочтя это данью уважения, Эббот продолжил:

– Сами знаете, какая грязная в деревне улица. Даже в теплую сухую погоду там сыро, а между «Быком» и тем местом, где нашли Эзру, – ложбина, в которой настоящее болото. Гравий лежит только на подъездных дорожках у домов, стоящих вокруг луга, и на церковном дворе. Если бы Эзра притащил на сапогах гравий издалека, он не остался бы сухим и чистым к тому времени, когда тот добрался до ручья, где утонул – если он действительно туда пошел.

– Очень интересно, – заметила мисс Сильвер.