Сто ответов на один вопрос - Светлана Алешина

– Почему же? А если вам заявить в милицию? – предложила Лера.

– И что? Ну посадят этого Фурсова. Ведь на документации стоит его подпись. Он куда-то дел этих трех змей, – возразил ей Валерка. – К тому же сразу же посыплются вопросы, откуда у нас вообще появилась информация о том, какое количество змей прошло по таможенным спискам.

– Я тебе говорила, что все надо было делать на законных основаниях, – заметила я Гурьеву.

– Тогда бы мы даже и этого не узнали, – отозвался Валера.

– А что вы так за этого Фурсова переживаете? Пусть с ним сотрудники правоохранительных органов и разбираются, – решительно заявила Лера. – В следующий раз будет умнее и внимательнее. А то прикидывается дурачком…

– Слушайте, а вам не кажется, что во всем этом замешаны руководители НИИ? – перебила ее Галина Сергеевна. – Начальство способно еще и не такие операции проворачивать. Может быть, какой-нибудь деятель из института воспользовался своим положением и заказал от имени НИИ змей. А сам использовал их в корыстных целях.

– То есть подкинул в квартиру к Ходаковой, – продолжил Старовойтов, прожевывая очередную изюминку. – А потом еще и в машину.

– А с чего вы взяли, что есть повод подозревать кого-то из руководства? – переспросила я Галину Сергеевну, в принципе понимая, куда она клонит.

– Ну это я просто так сказала, – замялась Моршакова. – Может быть, в этой афере со змеями замешан и сам директор!

– Вот вы и замахнулись на власть, Галина Сергеевна! – воскликнул Старовойтов.

Моршакова потупилась, хотя ни у кого, кроме Павлика, ее подозрения возражений не вызвали.

Уже по дороге домой в автобусе я обдумывала сложившееся положение. Никакой связи между директором НИИ, прочим его руководством и Ходаковой я не видела. Что делать дальше? Копать в институте или на самом деле насесть на таможенных работников? А может быть, все гораздо проще и мне совсем не обязательно залезать в такие дебри? Может быть, сосредоточиться на профессоре? Он, кажется, немного странноват.

Надо признаться, что идея подойти к убийству Ходаковой с другого конца оказалась не очень удачной. Ничего существенного в результате мне так и не удалось узнать. Кроме того, что неизвестно, куда подевались три из доставленных на таможню восьми змей. И где теперь искать концы? Совершенно непонятно.

* * *

Я возвратилась домой около восьми вечера. Обычно раньше девяти я не появляюсь, если увлечена каким-нибудь очередным расследованием. Это обстоятельство насторожило мужа.

– Что это с тобой? – Володька подозрительно посмотрел на меня. – Уволили?

– Если бы, – отозвалась я. – Мне нечего делать!

– Как это нечего? А как же расследование убийства Ходаковой? Разве не этой идеей ты была заражена все последние дни? И почему теперь такое безразличие?

– Даже не знаю, с какого края к этому убийству подступиться, – объяснила я, присаживаясь за стол на кухне, и рассказала Володьке о сегодняшних наших поисках.

Конец рассказа пришелся как раз на тот момент, когда я прожевывала последний кусок голубца. Муж опять постарался и приготовил для меня замечательный ужин. За целый день я сильно проголодалась, поэтому смела все, что было выложено им на стол, практически сразу же.

– Ирина, мне кажется, что вам этого старого хрыча надо бы прощупать, – посоветовал Володька.

– Какого? – не поняла я.

– Как какого? Да Щуплецова! – конкретизировал супруг.

– Володечка, ну сколько можно мотаться к нему в НИИ? – взмолилась я. – Ты знаешь, общение с ним я бы не назвала приятным занятием. К тому же он и так уже понял, что мы его в чем-то подозреваем, а вдруг и вообще откажется от очередного разговора с нами.

– А как же слежка? А как же «жучки»? Что там еще есть для выуживания нужной информации? – намекнул Володька.

– Это все ерунда. На этот раз я даже не знаю, за что зацепиться.

– Ирочка, дорогая, не стоит отчаиваться. Ты еще и не из таких передряг выходила.

Вот это Володька! Надо же, как умело он меня успокоил. Я должна быть благодарна мужу за такое отношение ко мне. Чмокнув его в щечку, я поднялась со своего места за кухонным столом и переместилась в гостиную, устроившись в кресле. Прибавив громкость телевизора, я на время постаралась отключиться от проблем. Все мое внимание поглотил фильм на каком-то из каналов. Я поджала ноги, накрыла их теплым пледом, так как в квартире по-прежнему было прохладно.

– Ира, это тебя, – Володька протянул мне телефонную трубку.

Время подошло уже к десяти вечера. Интересно, кому я могла понадобиться в такой поздний час? Я почему-то сразу решила, что звонил Гурьев, но ошиблась. Это был Сергей Геннадиевич Боганов. На этот раз он звонил в тот момент, когда я и думать о нем забыла.

– Ирина Анатольевна? – уточнил он. Голос Боганова показался мне взволнованным. – Мне нужно с вами поговорить.

– Я вас слушаю.

– Не по телефону, – резко ответил Боганов. – Надо встретиться.

– Сейчас? Но уже поздно. Я не смогу к вам приехать.

– Ирина Анатольевна, у меня очень важная информация, – тем же взволнованным голосом продолжал он. – Могу ли я подъехать к вам? Я сейчас дома.

– Хорошо, – согласилась я после недолгого раздумья и продиктовала Сергею Геннадиевичу свой адрес.

– Буду через полчаса, – пообещал он и, даже не попрощавшись, отключил телефон.

Интересно, что же такое любопытное удалось ему узнать? К чему такая поспешность? Звонить так поздно домой мне мог только Валера Гурьев, и я всегда знала, что каждый его звонок оправдан. Валерке на самом деле всегда было что сказать. Боганова же я знала не очень хорошо. Может быть, он едет сообщить какую-то мелочь? Стоило меня из-за этого беспокоить?

С другой же стороны, взволнованный голос настораживал меня. К тому же Сергей Геннадиевич ни в коем случае не хотел откладывать разговор. Может быть, ему и в самом деле стало известно что-то существенное?

– Кто это был? – подозрительно спросил Володька. – И зачем ты собралась к нему ехать?

– Это любовник Ходаковой, – объяснила я. – Он сейчас сам подъедет. Сказал, что дело важное и не терпит отлагательств.

– Важное? В десять часов вечера? – вспыхнул муж. – Интересно, до какой же степени надо быть невоспитанным, чтобы звонить в такое позднее время да еще и в гости напрашиваться.

– Володечка, с ним что-то произошло. Я не могла ему отказать.

– Он приедет один? – уточнил Володька.

– Наверное, – с сомнением ответила я. – Он ничего не сказал.

– И все равно! Нечего мотаться ночью по чужим домам!

Что-то бурча себе под нос, Володька опять ушел на кухню. Такого возмущения я от него не ожидала. Сколько раз к нам Гурьев прибегал почти за полночь – и ничего. А тут еще и двенадцати нет… На кухне послышался звон посуды. Володька не собирался возвращаться ко мне, поэтому я еще прибавила громкость телевизора и продолжала смотреть фильм, но на этот раз никак не смогла сосредоточиться на нем и отрешиться от своих проблем. Звонок Боганова, признаюсь, взволновал меня.