Бумер. Книга 2. Лобовое столкновение - Андрей Троицкий

— Девки решили, что у нас бабла целый багажник, — вставил слово Рама. — Хотели на хвост сесть. А потом поняли, что мы тоже на нуле. Ну, короче, стали себя нормально вести. Ленка меня спрашивает, моя ли машина и сколько я за нее отдал. Говорю: «Если мне понравилась какая-то тачка, я не стану обзванивать салоны и выяснять, где ее можно подешевле купить. Я поступлю по-другому». Кажется, она ни хрена не поняла.

Килла мечтательно посмотрел в темное окно. От избытка впечатлений он не мог усидеть на месте, мерил шагами тесное пространство комнаты, останавливался и снова принимался ходить из угла в угол. Он говорил громко, почти кричал:

— А потом все нормально было, я даже про водку забыл. Мы заперлись в ее комнате. Кровать широкая, матрас мягкий, пружинит, как батут. Ты бабу немного придавишь, а она сама поднимается и тебя снизу толкает. Но дело не только в матрасе. Горячая девка.

Килла вытащил из кармана штанов темные женские колготки, расправил их, словно собирался натянуть на себя.

— Что-то вроде сувенира, — сказал он. — Ну, на память.

— Фетишист чертов, — сказал Ошпаренный, глядя на колготки. — Извращенец.

Килла, захваченный свежими воспоминаниями, не слушал.

— Господи, я даже не ожидал, что в провинции есть такие телки. За один рубль она научит мужика всему на свете. И еще сдачу даст. Под конец она так разошлась. Орала во все горло. Вон Рама все слышал, когда в соседней комнате сидел. Завелась на всю катушку, кричит так, что дом трясется; «Только в меня не кончай! Лешенька, только не кончай в меня!» Ясный хрен, залететь боится. Где тут аборт делать? А сделаешь, пожалуй, весь город узнает. На каждом углу станут пальцем показывать. Тут я вообще рассвирепел… Как услышал это: не кончай. Тоже завелся с пол-оборота: ну, лярва, держись за гланды. Просто зверь.

— Это точно, — поддакнул Рама. — Рычал ты, как подыхающий комар.

— О, господи, вот это женщина! — заорал Килла и, встав под лампочкой, потряс в воздухе колготками.

Крик был настолько громкий, что, кажется, его слышали на соседней улице. Кот, потерявший остатки терпения, подскочил со своей дерюги.

— Слушай, заткни свою хлеборезку. Все соседи решат, что здесь гомики поселились. Оргии среди ночи устраивают. Если так дальше пойдет, весь дом перетрахают.

— А чего такого? — вылупил глаза Килла. — У нас гомосексуализм законом не преследуется.

— Ничего такого. Орешь, как пидормон, которому засадили не член, а табуретку. От тебя все здешние станут шарахаться. В темное время ни один мужик с этим сексуальным террористом в подъезд не войдет. И хватит тут трясти колготками.

— Ладно, хрен с вам, — Килла сел на пол. — Кстати, мне Маринкин отец очень понравился, Семеныч. Тихий такой, без претензий мужик, сидит в своей комнате и даже не чирикает. Одно слово: глухой. То есть как пень. Инвалид производства, кузнецом на местном заводе работал, там и оглох. Слышит, если ему в самое ухо орать. Золотой человек. Вот он бы не стал меня затыкать.

— А что же Рама делал, пока ты в постели оттачивал мастерство? — спросил Димон.

— Натурально вел светские базары с Ленкой. Ему якобы трахаться в лом. Потом мы эту Ленку до дома довезли. Девчонка разочарована, скрыть этого не могла. Руки трясутся, на глазах слезы… Решила, что Раме нужно двойную порцию «виагры» вмазать. Иначе бесполезное дело. Его член на домкрате не поднимешь.

— Не бзди мхом, — сказал Рама. — У нее вообще месячные. Женское недомогание. Чего ей плакать-то? С какого горя?

Килла неожиданно сделался серьезным.

— Ладно, слышь, Кот, тут одна тема подсосалась, — сказал он. — Очень приличная. Для нас это выход.

— Да, Кот, эта самая Марина в фирме работает, которая компьютерами оптом торгует, — сказал Рама. — Она так набухалась еще там, в кафешке, что рассказала одну штуку. К концу недели у нее в конторе столько налика скапливается, ого. И всего один охранник, лох какой-то.

— И сколько денег там может быть? — Кот скорчил кислую рожу.

Очередная сумасшедшая идея Рамы ему сразу не понравилась.

— Ты сам подумай, контора компами торгует. К пятнице там сто пудов двадцатка мается.

— Да ладно тебе, замануха какая-то.

— Какая замануха? — не сдавался Рама. — Чего ты гонишь? Марина нажралась, как детектор лжи. У нее спрашиваешь любую херню, она в цвет отвечает. Короче, Кот, если делать, то сейчас. Завтра как раз пятница.

— У меня и маска есть.

Килла надел на голову женские колготки. Рама заржал. Кот, поднявшись с места, сорвал с Киллы колготки.

— Тебе бы только тир устроить, — сказал он.

— Да брось, Кот, — сказал Рама. — Кого там валить-то? Там одни лохи сидят. Мы их под плетки поставим. Они обосрутся, сами все отдадут.

— А чего вы так раздухарились? — Кот начал заводиться. — От какой-то шмары что-то услышали и совсем голову потеряли. А если вас примут, тогда что? Димон один здесь подыхать останется?

Рама поднялся на ноги, сделал пару шагов к Коту:

— Что значит «вас»? Я что-то не понял. Ты что же, соскакиваешь? — Рама криво усмехнулся. — А вот оно что… Теперь дошло. Ты своей даме звонил. У тебя там в Москве все в порядке. Тогда ясно.

Килла подумал, что сейчас ему самому до зарезу нужно кому-то позвонить. Задать несколько важных вопросов и получить правильные ответы. Но кому позвонить? Отчиму и матери? Они до позднего вечера пропадают на вещевом рынке, возят и продают тряпье. Да и что посоветует отчим, по жизни конченый сутяжник, смысл жизни которого в накопительстве. Мать слишком задергана бытом, повседневными заботами, чтобы думать собственной головой. От этих умного совета не жди. Вот если бы отцу на кордон тренькнуть. Но туда, в эту богом забытую глушь, не прозвонишься. Батя наверняка скажет: «Живи своим умом, сынок. Но если станет туго, возвращайся сюда. Я тебя всегда жду».

— Ты свое рыло в это не суй, — нахмурившись, крикнул Кот. — Кому я звонил, это мое личное. И вас это не касается. Понял?

— Ты меня на понял-понял не бери, — открытой ладонью Рама толкнул Кота в грудь. — Мы тебе конкретную тему предлагаем. Давай так: либо делаем, либо разбежимся.

Кот отвел руку Рамы, отступил на шаг и задумался. В этом мире столько дерьма, что рано или поздно, сколько ни старайся его обойти, все равно вляпаешься по самые уши. Если пацаны пойдут без него, пожалуй, дело кончится плохо.

— Заметь, не я это сказал: «разбегаемся», — ответил он. — Ты сказал. Ты.

— Ни хрена себе, ты меня подводишь, — взвился Рама, напирая грудью на Кота. — Да мне это говно вообще на хрен не нужно. Я сейчас в бумер прыгну и уеду. Доперло? Я тачку моментом сброшу.

Килла прыгал между Рамой и Киллой, боялся, как бы не завязалась драка. Вот вечно так: начинаешь с какой-нибудь хохмы, а потом дело доходит до мордобоя. И это кусалово на пустом месте возникло, когда и спорить было не о чем.