Приданое для Царевны-лягушки - Нина Васина

Он немного опоздал. Омоновцы были уже в коридоре. Вениамин лежал на полу, закрыв голову руками. Аврора сидела там же и похрапывала. В живот появившегося в дверях Платона уткнулось дуло автомата.

– Сигнализация! – простонал он, хватаясь за голову.

Двести долларов.

– Ты чего столько отвалил? – удивился поднявшийся с пола Вениамин. – Они же один раз приехали.

Платон в ответ потряс выпрошенными у служивых наручниками.

Они посмотрели на спящую Аврору. Потом Платон просительно и жалобно глянул на Веню.

– Нет, Тони, – покачал тот головой, отступая. – Это твоя заморочка, ты с нею и разбирайся. Я ее к себе в комнату не возьму. Боюсь, зашибу ненароком. Я еще не отошел.

И хотя Веня настаивал, что лучше не оставлять кошелку без присмотра даже в наручниках, Платон перетащил и пристегнул Аврору к трубе батареи в кухне. Он положил на пол плед, чтобы ей было не совсем уныло лежать. Потом принес рулетку, измерил расстояние от батареи до диванчика и ушел к себе совершенно успокоенный: если она оклемается и захочет лечь на диван, расстояние вполне допустимое, чтобы устроиться с вытянутой пристегнутой рукой.

Вернувшись в спальню, Платон не смог сразу забраться под одеяло – его слегка трясло, лоб был потный. Он походил туда-сюда по комнате, посмотрел на часы. Половина восьмого... На этот раз процесс залезания под пуховое одеяло был значительно ускорен. Но заснуть Платон долго не мог – прислушивался и сильно иногда жмурился, прогоняя видение Авроры, пробравшейся к молодым с выдернутой из стены батареей и размахивающей ею над головой. Потом наступил наконец блаженный миг перехода от реальности к условному отображению жизни – Платон задремал и уже начал было поворачиваться на правый бок... Но ноге что-то мешало, сквозь сон он удивился – что там может лежать?.. А когда проснулся, понял, что там, в ногах, копошится кто-то живой.

Как в кошмаре, он сел и осторожно потянул на себя одеяло, стараясь не анализировать ощущения своей правой ноги, на которой явно лежал кто-то теплый и живой.

Одеяло медленно ползло вверх, открывая сначала ворох чего-то белого и кружевного, а потом – голову и полные розовые локотки в оборках кружев.

– Платон Матвеевич, не тяните на себя одеяло, – спокойно попросила Илиса и тоже села.

Поскольку Платон только замычал с отчаянием глухонемого, она ухватила ручкой край одеяла и натянула его на себя, укладываясь.

Сидя Платону было думать совсем невмоготу. Он упал в подушки, уставившись в потолок.

– Можно я сниму ваши носки? – попросила Илиса.

– Нельзя! – категорично выпалил Платон.

– Но они же грязные!

Дернувшись, Платон подтянул к себе ступни и смог, наконец, задать вопрос:

– Что ты здесь делаешь?

– Поспать пришла, а вы тут...

На это Платону сказать было нечего. Тошнотой предчувствия неприятностей накатывал вполне естественный вопрос: какого черта эта девчонка делает в его кровати в первую... первое брачное утро и что думает об ее отсутствии молодой муж... Но Платон не успел все это сформулировать без излишней агрессивности. Дело в том, что он явственно услышал ритмично повторяющиеся звуки за стеной. Он так удивился, что опять резко сел. Прислушался. Сомнений быть не могло. Это содрогался разложенный в гостиной диван – ложе для новобрачных.

– Платон Матвеевич, ложитесь. Давайте попробуем поспать хотя бы часик. Я очень устала, – попросила из-под одеяла Илиса.

– Это невозможно, – прошептал Платон. – Я не смогу так спать. Я!.. Я отказываюсь участвовать в этой авантюрной бессмыслице. Что происходит? Слышишь – там, за стеной?.. Почему бы вам всем не оставить меня в покое? – Голос его набирал силу и агрессивность. – Почему бы вам, уважаемая невеста, не залечь в ванной? В вонючей воде! В любимом, так сказать, месте земноводных и пресмыкающихся!

– Там занято, – спокойно ответила Илиса.

– Неужели? – не поверил Платон. – И кто же там находится?

– Там Аврора лежит, кофе пьет.

– Неправильный ответ, – злорадно заметил Платон. – Она не может лежать в ванной. Она прикована наручниками к батарее в кухне!

– Платон Матвеевич, ты только не волнуйся, ладно? Вытяни ногу.

– Зачем это?

– Я пощекочу тебе пятку, и ты заснешь. И мне дашь поспать.

– Это черт знает что такое! – возмутился Платон, выбираясь из кровати. – Вылезай!

– Не вылезу, – придушенно ответила Илиса, укрывшись с головой. – Мне очень нравится твое одеяло.

– Вылезай, я отведу тебя в кабинет. Будешь там спать под этим одеялом.

– А можно я посплю с тобой? – просительно пропищала девчонка. – Я боюсь спать с незнакомыми дяденьками.

– Какими еще дяденьками? – Платон прервал свои неуклюжие попытки залезть в брюки. Он замер с поднятой ногой, предчувствуя новые неприятности.

– В твоем кабинете спит незнакомый мужик. Отстанешь ты наконец? Все. Я заткнула уши. Я тебя не слышу!

Задержав дыхание, Платон несколько секунд ощущал на себе тишину, как влажный туман от залива в сентябре. Но тут, скрипнув, диван за стеной опять начал издавать громкие ритмичные звуки.

– С меня хватит! – Платон решительно направился к кабинету.

Подергал дверь. Заперто. Вернулся в спальню, достал из секретера ключ.

Ключ не поворачивался. Застыв в поклоне (Платон склонился, чтобы рассмотреть замочную скважину), он даже не пытался справиться с накатившей агрессией, настолько невероятным было осознание, что его (его!..) святая святых – кабинет – заперт ИЗНУТРИ! И первый раз он ударил в дверь головой – как стоял, набычившись, так и рубанулся лбом. Дверь выдержала. Тогда Платон ударил ладонью чуть выше замка, выбивая накладку из дверной коробки.

Надо сказать, что, обнаружив на лежанке в кабинете Колю Птаха, Платон ощутил сильнейшее разочарование. И как он ни боролся с этим, направляясь к тахте, как ни уговаривал себя, справиться с сильнейшим желанием поднять Птаха за ногу вверх не смог.

– Платон Матвеевич, это может сойти за оскорбление действием офицера при исполнении! – пискнул Птах, вися вниз головой, размахивая руками и стараясь дотянуться до одежды мучителя.

– Что это вы здесь исполняете? – усмехнулся Платон. С улыбкой прошла злость. Он чуть опустил руку.

Коля Птах стал на руки и попытался таким образом отбежать. Платон еще ниже опустил руку, пока Птах не нащупал свободной ногой пол.

– Откуда у вас ключ от моего кабинета? – спросил Платон, усевшись на тахту и чувствуя, что ему совершенно не интересен ответ.

– У меня есть дубликаты всех ваших ключей, – подсел к нему поднявшийся с пола Птах. – Я знаю цифровой код вашей сигнализации, группу вашей крови, размер одежды и обуви и количество пломб у вас во рту.