Жестокий мир мужчин - Татьяна Полякова

– Чем обязана? – спросила она хмуро. – Тыведь пришла не за тем, чтобы получить скидку в моем магазине?

Да, любезности в ней заметно поубавилось.

– Шикарный магазин! – восхищенно произнесла я.

– Возможно, и что?

– Наверное, я выбрала не самое лучшее время для визита.

– Завтра будет то же самое, – заверила Наталья.

– Я запамятовала: пять лет назад мы рассталисьврагами? – удивленно спросила я.

В ответ она улыбнулась вполне по-человечески.

– Ладно, что тебе надо?

– Один человек рассказал мне, что в день убийства тыбыла у Андрея.

– Эта чокнутая старая дева?

– Вряд ли она дева, с Андреем у нее был самый настоящийроман.

– Разумеется, она ему прохода не давала. С блескомзаменяла сторожевую собаку.

– И тебя это очень нервировало? – подсказала я.

– Вовсе нет. Андрей был мне, в сущности,безразличен. – Наталья подошла к столу, достала из ящика пачку сигарет изакурила, подтолкнула пачку мне.

– Спасибо. – Я наблюдала за ней, пытаясь отгадать,почему мой визит так ее встревожил.

– Я была глупой девчонкой, которая млела от вниманиявсякой швали, называющей себя гениями. Гении… – Она презрительно хмыкнула.

– Гаврилов кое-чего добился, – пожала я плечами.

– Возможно. Возможно даже, что он и вправду гений, я неразбираюсь в искусстве. Пять лет назад мне казалось, что я люблю его. У нас былбурный роман. Бурный и быстротечный. А потом все стало обыденно и скучно, а яжаждала больших страстей. Не знаю, что наговорила тебе эта чокнутая, но точнознаю одно: Гаврилов Андрея не убивал, если ты это имеешь в виду.

– Почему ты так уверена?

– Потому что ему, в сущности, было наплевать на меня.Да он бы по физиономии Андрею и то не съездил, это же неинтеллигентно. К томуже – из-за женщины… Вот если бы речь шла о высоком искусстве, тут он, возможно,и сыпанул бы дружку яда в стакан, но дружка он тоже не воспринимал всерьез… Онне замечал меня целыми днями и вспоминал обо мне только ночью, когда былонеподходящее освещение и он не мог рисовать. Мне все это надоело, я сказала:«Хватит» – и ушла, хлопнув дверью. Проблема состояла в том, что идти мне былонекуда. Ну, я и решила податься к Андрею, чтобы переждать у него какое-то времяи насолить Гаврилову, конечно. Я шла пешком, потому что денег не было даже натроллейбус, шла и мечтала, как я устроюсь на работу, стану жить нормальнойжизнью, может, познакомлюсь с хорошим парнем, которому буду интересна я сама, ане плавные изгибы моего тела, которые так и просятся на холст… В общем, пока ятопала до его дома, поняла: вся эта богемная жизнь не по мне, и решила:переночую у него, не на вокзал же идти в самом деле, а завтра – прости, прощай.Возле его дома меня уже поджидал Гаврилов. Минут пятнадцать мы скандалили, апотом он поклялся мне в вечной любви. Я не хотела его слушать, но он выгляделстрашно несчастным, и мне сделалось интересно. Мы устроились в беседке, водворе, я выслушала целую речь и позволила себя уговорить. Вот и все.

– Все? Вы сидели в беседке и не слышали выстрелы?

Наталья засмеялась:

– Считаешь себя очень умной, да? Возможно, мы слышаливыстрелы, но не в беседке, а когда направлялись к стоянке такси. Увы, нам и вголову не пришло, что это выстрелы, мы были слишком поглощены своимипроблемами. А утром, когда узнали, что Андрей убит, отправились в милицию.Гаврилов сказал, все равно нас вызовут, уж лучше самим. А в милиции намустроили настоящий допрос. Эта чокнутая стерва там уже побывала и разболтала отом, что видела нас возле дома Андрея.

– Вас подозревали?

– Вовсе нет. Им хотелось заполучить свидетелей того,что твой Илья был в ту ночь у Андрея.

– Но вы ничего подобного подтвердить не могли.

– Конечно. Я в самом деле никого не видела.

– А Гаврилов?

Наталья посмотрела на меня, потом усмехнулась и отвелавзгляд.

– Слушай, я вышла замуж, я люблю своего мужа, и мненравится моя жизнь. И я… не жалую гостей из прошлого, они напоминают о временах,которые мне неприятно вспоминать.

– Я тоже люблю своего мужа, – заверила я. – Имне не нравится быть чьим-то дурным воспоминанием.

– Как ты поможешь Илье, копаясь в этой помойке? Когдаон уже отсидел столько лет?

– Это мое дело, верно? Значит, Гаврилов кого-то видел.

– Я так думаю, – ответила Наталья, немногопомолчав.

– Он дал это понять?

– Нет. Просто испугался. То есть он был очень напуган,это чувствовалось, хотя он и молчал. Стал задумчив и вообще вел себя странно. Яхочу сказать, что-то его мучило. По-настоящему. Но со мной он об этом даже незаговаривал.

– Может быть, его просто беспокоило происходящее:смерть Андрея, интерес со стороны милиции…

Наталья покачала головой.

– Нет, он знал, что твой Илья не убийца. Когда при немзаговаривали об этом, он заявлял, что обвинять Илью в убийстве глупо, что всеэто подстроено, при этом страшно злился, если ему возражали. А когда узнал оприговоре, сказал: «Знаешь, кто я? Самый настоящий подлец». И напился. Яникогда не видела его в таком состоянии. Попробовала расспросить, пока он пьянв стельку, но Сашка только усмехался и грозил мне пальцем. Это все, –закончила она и добавила решительно: – А теперь мне надо работать. И вот ещечто, если ты снова появишься в роли клиента, я буду рада, а если в ролидетектива, выставлю тебя за дверь. Я доходчиво объяснила?

– Более или менее, – согласилась я, поднялась и,не простившись, направилась к двери.

Лерка дремала в машине, открыв все окна. Солнышко робкопроглядывало из-за туч, было пасмурно и душно.

– Гроза будет, – приоткрыв один глаз, заметилаЛерка. – Голова раскалывается… и дышать нечем. Странная погода: с утравроде прохладно, сейчас как в парной, а солнца нет.

– Странная, – кивнула я, не очень ее слушая.

– Куда теперь?

– Домой.

– А как же следствие?

– Зашло в тупик. Требуется свежая идея, пока она непоявится, будем отдыхать.

– Я не хочу домой, – скривилась Лерка. – Чтомне там делать одной? Коньяком наливаться?