Миф об идеальном мужчине - Татьяна Устинова

Интересно, думал Игорь, разглядывая хорошенькое, почтидетское личико в обрамлении блестящих волос, как в рекламе шампуня “Пантинпрови”, это именно те слухи, о которых его предупреждала мерцаловскаясекретарша, или есть еще какие-то, более страшные и ужасные?

– Мы познакомились с Сережей четыре года назад, на Крите. Онтам отдыхал. И я отдыхала. С родителями. Он узнал, что я учусь в Финансовойакадемии и почти сразу же предложил мне работу в своем институте. – Эля кусалагубы, но делала это как-то слишком старательно. Или Игорь просто очень давно необщался с такими, молоденькими, хорошенькими, глубоко несчастными, и простозабыл, какие они? – Он говорил, что у него по части бухгалтерии и финансов –полный крах. Они с Гольдиным в этом вопросе не сильны, и поэтому у нихбесконечные проблемы то с налоговой, то с бухгалтерией…

– А вы могли помочь ему решить эти проблемы? – спросил Игорьосторожно.

Сергей Мерцалов, насколько успел его узнать за эти полдняИгорь Полевой, был не только великий врач, но и удачливый бизнесмен. Даже еслион с ходу влюбился, вряд ли ему пришло бы в голову нанимать институтку длятого, чтобы она разбиралась в его финансовых проблемах или придумывала схемыухода от налогов.

– Отчасти, конечно, да, – сказала Эля смело и взглянула наИгоря. – У меня было маловато опыта, но Сережа очень, очень мне помогал… И СашаГольдин. Для меня это была неслыханная удача – студентам работу добыть трудно,почти невозможно, а тут работа, да еще такая…

– Какая? – уточнил Игорь.

– Престижная, – сказала Эля, и глаза ее затуманились. –Хорошие деньги. Знаменитая клиника. Сергей и тогда и сейчас очень известен.Очень. Это было такое… счастье. Я работала по четырнадцать часов в день. Мамадаже боялась, что я здоровье угроблю. А потом… я в него влюбилась, – закончилаона и не заплакала, лишь отвела глаза и стала пристально рассматриватьполированную стену лифта.

– А он? – спросил Игорь осторожно.

– Он мне потом рассказывал, что сразу влюбился. Еще тогда,на Крите. Потому и к себе в институт позвал, и работу предложил, и все такое.Целый год я жила как во сне, понимаете? Не было на свете женщины, счастливееменя. Сережа почти все свое свободное время проводил со мной. Мы даже загрибами ездили в лес… – Тонкие наманикюренные пальчики комкали носовой платок,складывали его и вновь комкали. Эти лихорадочные движения отвлекали Игоря,мешали ему думать. – Потом родился Эдик, и для меня все изменилось…

– Что именно изменилось? – спросил Игорь.

– Все. – Она продолжала смотреть в стену все тем женевидящим взглядом. – У Сережи двое своих детей. Они маленькие еще, и мырешили, что поженимся не сейчас, а лет через десять, когда они подрастут.

– Через сколько? – оторопело спросил Игорь. Это былакакая-то явная чушь. Какой любовник может утешать любовницу тем, что женится наней через десять лет? Почему тогда не через тридцать? Или через пятьдесят?

– Вы зря так удивляетесь, – сказала Эля, и тень бледнойулыбки мелькнула у нее на губах. – Вы не знаете Сережу. Он уникальный человек.Очень верный, очень постоянный. Его слово было… незыблемо, понимаете? Онговорил, что всю жизнь искал и ждал только меня. Он же очень рано женился, летв двадцать, что ли… Жили они трудно, почти нищенствовали. Он никогда не зналникаких женщин, кроме своей жены, и чувствовал, что он ей… как бы это сказать…обязан, что ли.