Выгодный риск - Антон Чиж

– Почему?

– Митька соврет – недорого возьмет. Хвастун, одним словом…

Пушкин отодвинул тарелку с блинами, которая дразнила ароматом.

– Лазарев видел тело Ферапонтовой?

Дворник тронул больную щеку и скривился.

– Куда там… Это я спозаранку встаю, так ее, бедную, и нашел… Карета санитарная увезла… А Митька поспать любит… Не спешит… Куда спешить: у них контора в десять открывается. Хорошее дело: деньги загребать…

– Он спрашивал про погибшую?

Охрушев только плечами пожал:

– Посмеялся только… Говорит: сдохла ведьма… Нехорошо это, не по-людски… Покойница, конечно, была не сахар, но уж когда преставилась, какие счеты… И пошел Митька довольный, грудь колесом… А со вчерашнего не являлся… Видать, куш сосчитать не может…

Выйдя в переулок, Пушкин подозвал городового. Ревунов ничего не мог ответить: а был ли мальчик? Он исполнял приказ: поджидал Лазарева. На прочее внимания не обращал.

• 37 •

Как только Пушкин вышел из кофейной «Эйнем», ровно через девятнадцать минут после того, как туда вошел, Агата быстро-быстро вздохнула, чтобы дыхание сбилось, и стремительно вбежала в зал. Перед Валерией упала на стул почти без сил.

– Простите, моя милая, случилась невольная задержка…

– Я не скучала. Меня нашел ваш друг, некий Пушкин из сыскной, – ответила Валерия с улыбкой. – Предлагал услуги и помощь.

– О да, он такой, – Агата поманила официанта, чтобы принес шоколад. – Как Алексей вам показался?

– Слишком официален, ничего человеческого… Как ледышка.

Агата была совершенно согласна. Когда сама так называла Пушкина. Как только Валерия произнесла ее мысли вслух, Агата ощутила обиду.

– Забудем, – сказала она немного резко. – Расскажите подробности моей роли.

Мадемуазель Алабьева стала кусать ногти. Чего раньше не делала.

– Сегодня на моем вечере будет тот самый человек…

– Любовник вашей мачехи? И у него хватит дерзости…

– Неоднократно посещал мои праздники, – Валерия улыбнулась. – Иначе как бы я смогла его заманить. И приручить. Вы же знаете: друзей надо держать близко, а врагов – еще ближе.

Еще раз Агата убедилась: Валерия ничего не делает просто так. Вечера – не просто масленичное веселье, а часть плана. На них присутствует любовник мадам Алабьевой. Вот почему Лидия Павловна не заходит в гостиную: избегает трудной для себя встречи. Как умно и просто Валерия решила сразу обе задачи.

– Если я случайно столкнусь с вашей мачехой… – начала Агата.

– Она уйдет в дальнюю часть дома. Поверьте мне…

– И кто же ее любовник?

– Вы видели этого человека, – ответила Валерия. – Он выражал вам свое почтение. Тем проще будет подманить его…

Вот как, Лидия Павловна завела молодого любовника среди служащих мужа. Дерзко и просто.

– И все же, кто он? – спросила Агата, испытывая к мадам Алабьевой нечто вроде холодной ненависти: такая женщина заслужила получить урок на всю жизнь. Приговор вынесен окончательный.

– Пусть это будет для вас приятной неожиданностью, моя дорогая баронесса…

Агату незаметно поставили на место. Мадемуазель слишком умело вертела ею.

– А что же ваш брат?

Валерия поняла вопрос.

– Мой брат ничего не видит… Он был вынужден занять место отца. Что отняло все его силы и разум. За несколько дней, как батюшка отбыл, Кирилл заработал насмешки служащих. Мне рассказывают об этом под большим секретом… Он ничего не может. Ни на что не способен. Куда ему разглядеть любовника мачехи под собственным носом.

– Об этом знают служащие?

– Боюсь, что да… Пришло время, Лидия Павловна заплатит по всем счетам. – Валерия встала из-за столика и нежно обняла баронессу. – Простите, мне пора. Жду вас вечером… Можете опоздать!

На прощание она помахала ладошкой.

Агата осталась наедине с чашкой шоколада. Из его черной глубины поднялся пузырек и лопнул. Она невольно подумала, что стоило бы предупредить Пушкина. На всякий случай. А еще ей показалось, что на той стороне улицы мелькнула Агата Кристафоровна. Чего быть не могло: почтенная тетушка дома пьет чай со свежими блинами Дарьи и волнуется, куда пропала ее гостья. И тут Агате мучительно захотелось блинов. Но возвращаться на Тверской бульвар было лень. Чтобы в Масленицу в Москве не найти блинов поблизости? Да быть такого не может.

• 38 •

В приемном отделении сыска было хорошо потому, что пустынно. Старик Лелюхин, опираясь на спинку стула, читал «Графа Монте-Кристо» по-французски. Который месяц один и тот же разворот. Что Василия Яковлевича не смущало. Он потягивал ликер и был вполне счастливым человеком. Потому что не гнали исполнять служебный долг или новые фантазии обер-полицмейстера. Заметив Пушкина, Лелюхин отложил томик и задвинул на лоб очки. Отчего стал похож на портного.

– Вот так сюрприз на ночь глядя пожаловал…

– До ночи далеко, Василий Яковлевич, ранний вечер, – отвечал Пушкин, открывая шкаф, где хранились подшивки газет. – Рано темнеет. Где коллеги?

Оказалось, что Актаев в бегах, филерит за французом. Кирьяков тоже занят важным делом: ушел обедать и не вернулся. Впрочем, господин Эфенбах занимался ровно тем же. Хотя сообщил, что едет по важнейшему поручению обер-полицмейстера.

– А ты, Лешенька, что в пыли газетной копаешься?

Пушкин отделался невнятным ответом. Он изучал колонки происшествий. Первая фамилия из трех, названных Малецким, сразу бросилась в глаза. Некий Лопотов, работник мучных складов, погиб под колесами конки. Заметка сообщала, что Лопотов находился в состоянии тяжкого опьянения. Следующий случай нашелся днем ранее: на голову мещанке Бровкиной упала глыба льда и убила на месте. Последнюю фамилию Пушкин увидел в сообщении о пожаре мелочной лавки: приказчик Гагасин задохнулся от дыма. Трагические происшествия происходили в разных частях Москвы и не отличались от десятка схожих.

На всякий случай Пушкин проверил сводки участков по дням. Доклады о гибели под колесами, ото льда и пламени приходили от приставов с пометкой: «Несчастное происшествие. Дознание не проводилось». Трудно что-то дознавать, когда пьяный падает под конку. Именно такие дела привели Пушкина к желанию подать в отставку. Теперь в них предстояло раскопать что-то, чего, возможно, и не было.

Потревоженная папка газет отправилась досыпать в нижний отдел шкафа. А Пушкин подсел на край стола Лелюхина, что дозволялось только ему.

Василий Яковлевич давно понял, какой талант скрывается под маской лентяя, старался помогать Пушкину и водил с ним дружбу. Какая случается между людьми с разницей больше тридцати лет. Как у деда с внуком. Лелюхин изучил привычки молодого коллеги и прекрасно знал, что ему сейчас нужно.