Черные ирисы - Алена Винтер

– Это просто стресс. Меня тошнит, оттого что я нервничаю. Я переживаю, неужели ты не понимаешь?! Мой организм таким образом реагирует на то, что со мной произошло. Нет, я не могу быть беременной. – Она пораженно замолчала и добавила: – Марвин. Если я и беременна, то это его ребенок.

– Дерьмо! – выпалила Мадлен. – Выпей чего-нибудь, пока я съезжу в аптеку.

Она быстро вернулась, неся в руках пакет с медикаментами.

– Здесь тесты для тебя, – сказала она, выкладывая содержимое пакета на стол в кухне. – Успокоительное для меня.

– Зачем столько тестов? – спросила Ольга, пересчитав коробочки.

– На всякий случай, – хихикнула Мадлен, – чтобы не было ошибки.

Спустя час Ольга горько рыдала на груди Мадлен, крепко обхватив ее за шею. Они использовали все тесты, а их было ровно пять штук, и каждый из них говорил о том, что Ольга беременна. В приступе истерики, сопровождающейся криками и безудержными слезами, Ольга выпила почти целую бутылку бренди.

– Что делать, Мадлен? О, господи, что же мне делать?!

– Успокойся, – Мадлен притянула Ольгу к себе. – Утром нужно позвонить в «Форс-мажор Хаус» и договориться о встрече с доктором Уэбстером. Это, конечно, в том случае, если ты решишь избавиться от ребенка.

– Что?! – возмутилась Ольга. – Ты допускаешь мысль, что я должна сохранить беременность? Никогда! Мне даже думать об этом противно.

– А если это ребенок Кристиана? – осторожно спросила Мадлен. – Может, это он отец и ты напрасно подозреваешь Марвина.

– Тем более! Я ненавижу их обоих, – плакала Ольга. – Как же я их ненавижу! Ну почему и после смерти они не могут оставить меня в покое? Продолжают издеваться надо мной, как будто я заслуживаю такого отношения. Что я им сделала?

Мадлен ехидно засмеялась.

– Ты пьяна и не понимаешь, что говоришь. Ты же их убила. Обоих.

– Ты очень злая, и твои слова ужасны! – Ольга шмыгнула носом.

– Может быть, я язвительная и насмешливая, но никак не злая.

– Мадлен, язвительность – это синоним злобы. Не разводи демагогию, мне и так тошно. Причем во всех смыслах. Меня тошнит и от твоих слов, и оттого, что я беременна. – Ольга закашлялась и прикрыла рот рукой. – А еще меня тошнит от бренди.

– Естественно, столько выпить может только портовый грузчик с большой практикой.

Мадлен помогла Ольге подняться и повела ее в спальню.

– Сейчас ляжем в постель, – мягко, будто разговаривая с ребенком, говорила она. – А завтра поедем в «Вирджинию Голд».

– Да, завтра я свяжусь с Джулианом, – заплетающимся языком проговорила Ольга. – Пусть вычистит из меня это отродье. – Она икнула и резко повернулась к Мадлен. – А сейчас мне нужно...

И оттолкнув подругу, она побежала в туалет.

* * *

Мадлен вышла на террасу и посмотрела в сад. Ей было грустно, и она чувствовала себя очень одинокой. Тишина в доме была невыносимой. Веселая музыка не помогла поднять настроение, лишь усилила чувство тоски. Ольга уехала в клинику «Вирджиния Голд» утром. Они решили, что Мадлен останется в Лондоне и приедет навестить ее завтра. Ольга сказала, что сегодняшний день хочет провести одна, и Мадлен ужасно обиделась, услышав это.

– Приедешь завтра утром, – настойчиво повторила Ольга. – Мадлен, я вижу, что ты обиделась. Но, пожалуйста, уступи мне. Я хочу побыть в одиночестве. Подумать, наконец, о том, что происходит в моей жизни. И не нужно надувать губы, потому что я от тебя не отдаляюсь. Нет! Ты всегда рядом и даже когда находишься в другом конце города, я все равно ощущаю твое присутствие.

– Я испытываю чувство вины за то, что навязываюсь, – произнесла Мадлен. – Как будто я приклеилась к тебе и не хочу отпускать.

– А разве это не так? – Ольга улыбнулась и обняла подругу. – Ты как клещ. Гадкий противный паразит, но я люблю тебя.

Мадлен увидела в ее глазах слезы и обрадовалась.

Не зная, как себя занять, Мадлен бесцельно бродила по дому. Она заходила в комнаты и рассматривала их, не дотрагиваясь ни до одной из вещей. Потом до самого вечера сидела в спальне Ольги, перелистывала страницы альбомов, удивляясь тому, как мало в них фотографий Кристиана. В основном там были снимки девочек и Ольги. Получается, что Кристиан пропустил самые важные моменты из жизни своих дочерей. Но, слава богу, что их свидетелем была Ольга. Она действительно стала идеальной матерью для Софии и Виктории.

Мадлен закрыла глаза и подумала о своей матери. Уже в десять лет юная мисс Адамс знала, как пахнет марихуана и как можно быстро и качественно скрутить косячок. В двенадцать пришли познания о том, что кокаин приятно охлаждает нос и вводит в состояние блаженства. А в тринадцать Мадлен уже умела приготовить дозу героина. Она поморщилась, вспоминая свое детство. Неприятно осознавать, что она стала свидетелем всех этапов наркомании, через которые прошла ее мать. Та не стеснялась и употребляла наркотики при дочери, деловито рассуждая о качестве используемого товара. В такие минуты Мадлен ненавидела Хайке. Глупые смешки и ее медленная речь вызывали досаду и раздражение. Мадлен убегала из дома и бродила по городу, возвращаясь домой, когда уже начинало темнеть. Также она всячески старалась избегать встреч со своим вечно пьяным отцом. А когда он обращался к ней, называя ее «Мэди», Мадлен цепенела, зная, что за этим последуют придирки и оскорбления. «Мэди» – это была нежная прелюдия перед избиением. Поводом могло послужить что угодно, даже самая незначительная мелочь, вроде той, что стулья в кухне были неплотно придвинуты к столу. И когда в очередной раз Мадлен убегала от отца наверх, пытаясь спастись от ударов ремнем, ей в голову пришла идея, которая немедленно была осуществлена. Остановившись на последней ступеньке, Мадлен резко повернулась и выставила руку вперед. Она видела глаза отца, падающего вниз. В них читалось удивление и непонимание. Неудачно приземлившись на пол, он сломал шею. Этот глухой звук ломающегося позвоночника Мадлен слышала и сейчас. Он не пугал ее, а приносил удовлетворение, ведь она избавилась от издевательств и побоев.

После смерти отца мать продолжила баловаться наркотиками. Казалось, с их помощью она пытается уйти в другую реальность. Там она ощущала себя гораздо счастливее, а тихая жизнь с дочерью не доставляла подобного удовольствия. Мадлен прощала ей это. Но сейчас, рассматривая фотографии, где Ольга с нежностью обнимает своих девочек, поняла, что была лишена самого главного в жизни. У нее не было любящей матери, а для ребенка это страшная трагедия.

Когда Мадлен окончила школу, мать умерла от пневмонии. Все началось с легкой простуды, но ее ослабленный организм не смог бороться с болезнью. Она ушла из жизни в городской клинике, и дочери не было рядом. Дом пришлось продать, но Мадлен часто приезжала в тот район, навещая родителей Эдди, живущих недалеко от места, где прошло ее детство. Миссис Харрис радушно встречала ее, и Мадлен за бокалом вина и веселыми разговорами ненадолго окуналась в атмосферу любви и семейного счастья.