Тайный притон Белоснежки - Дарья Калинина

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю ловить на живца.

– Как это?

– Сегодня ночью кто-нибудь из нас замаскируется под совсем юную девушку, ведь именно они привлекают похитителя, и будет прогуливаться по этой местности. Гарантии нет, но вдруг клюнет?

– Даже волк не охотится на овец в той деревне, рядом с которой у него логово. Никто не гадит там, где живет.

– Так то нормальный зверь или… человек. А мы говорим про морального урода. У таких понятий о чести нету. Может и поддаться искушению, если оно окажется слишком велико.

– М-м-м… Ну, предположим, кого-то из нас похитят. А какой в этом прок?

– Такой, что мы будем следить за нашим живцом. И как только возникнет риск поклевки, сразу же выскочим из засады и дернем за удочку!

В глубокой задумчивости девушки вернулись домой. Марина, которой очень хотелось, чтобы подруги одобрили ее план, скупила чуть ли не весь магазин.

– Сегодня ночью нам воришки бояться нечего. Следователь обещал, что даст нам надежную охрану.

Так что наготовила Марина впрок. Чтобы хватило и на них с Жанной, и на Катю, которая ела за троих, и на того, кто будет их охранять.

– Это чтобы у него была личная заинтересованность в этом деле, – объяснила она Жанне, вздумавшей интересоваться, куда готовится такая прорва еды.

Катя получила свои вожделенные котлеты, целую сковороду. Жанна насладилась привозной молодой картошкой, которую ей продал красавец со жгучими глазами, отвесивший Жанне не столько картошки, сколько комплиментов. Ну а Марине кусок не лез в горло, так она волновалась, сумеет ли уговорить подруг на то, что может показаться им откровенной авантюрой.

Но вот уже исчезли котлеты, осталась одна вымаканная хлебушком до блеска сковородка. От обжаренных в кипящем кляре молодых шариков картофеля остались лишь несколько листиков зеленого укропа. И Марина поняла, что пора ковать железо для своей задумки.

– Девчонки, вы только подумайте, если нам удастся их поймать, как это будет здорово, – понизив голос, произнесла она. – Мы же спасем сразу нескольких человек, а сколько еще преступлений предотвратим.

К ее удивлению, подруги и не думали возражать.

– Это же какое благое дело! – сказала Катя.

– Премию выпишут, – добавила практичная Жанна.

И тут Марина поняла, что она выиграла, и нанесла последний удар.

– И про награду и благодарность от родственников пропавших девушек тоже не надо забывать.

– Бедные люди! Вот уж послал им Господь испытание.

– Судя по тому, какой смартфон был у последней девчонки, ее предки точно не бедствуют. Отвалят премию, не поскупятся.

– Ее брат мне и по телефону награду обещал, – с воодушевлением подтвердила Марина. – А уж если мы вернем его сестренку живой, то он точно раскошелится.

– Хорошо бы с ним заранее эти детали обсудить, – заметила осторожная Жанна, – ну да уж ладно, пока рано об этом говорить. Овец по осени считают.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

– И шкуру неубитого медведя тоже не делят.

– Сперва поймаем похитителей, спасем их жертвы, а уж потом разберемся с наградой. На радостях человек обычно становится очень щедрым. Уж не обидят они нас, я так думаю.

На том и порешили. Вопрос, кому из них троих быть живцом, даже не стоял. То есть у Кати с Мариной он не стоял.

– Жанка, тебе идти!

– Хорошее начало, – нахмурилась та. – Почему мне?

– Разве не очевидно? Со спины ты вылитая девочка.

– А с лица разве нет?

– Лицо в темноте не разглядеть, – уклонилась от прямого ответа Марина. – Наденешь детскую юбочку, футболку с аниме, вансы и вперед. Все это у нас тут есть в том старье, которое осталось от прежней хозяйки. Я видела.

– Юбочку – это я еще могу понять, мода возвращается. Но вансы? Это вообще что такое? Это же что-то жутко модное, так я понимаю?

– Вообще говоря, тысяч шесть стоят. Но по сути это кеды.

– Кеды?

– Резиновая подошва, тряпичный верх. Некоторые вообще не отличишь от тех, что наши мамы и папы носили на уроках физкультуры. Вот тут в кладовке такие как раз и имеются.

И Марина извлекла пару спортивных кед, на которые Жанна воззрилась чуть ли не с отвращением.

– Мне носить кеды?

– Это же для дела!

– А футболка? Разве это аниме?

Грубо говоря, на футболке был нарисован какой-то цветок с глазками и в плаще.

– Но у этих анимешек такие цветастые волосы и они так странно одеваются, что издалека никто не отличит. И лица их человеческими точно не назовешь.

И Марина притащила Жанне все требуемое.

– Примерь!

Жанна недовольно покосилась на вещи. Все они были мятыми и покрытыми слоем пыли.

– Пока не выстираю, ни за что!

До вечера она стирала, сушила, а потом гладила вещи. Стирки и глажки не избежали даже кеды, которые так и остались чуточку влажными. Но Жанна сказала, что это все равно лучше, чем напяливать чужую обувь невесть после кого.

– А стельки я выжарила в духовке!

Вещи были ей немножко велики, но Марина сочла, что так даже лучше.

– Теперь что-то надо решить с прической. Современные девчонки такие волосы не носят.

Жанна обиделась, потому что в глубине души она своими густыми кудряшками очень гордилась.

– Надо на макушке соорудить что-нибудь вроде кички, сбоку прицепить бантик или бабочку, и совсем уже хорошо будет, если хотя бы одну прядь мы выкрасим в другой цвет. Желательно по контрасту в розовый или зеленый.

– Зеленкой мазать себе голову не дам!

– Да и не надо. Просто прицепим вот эту прядь.

И Катя протянула нечто разноцветное – голубое, белое и розовое.

– Что это?

– Хвост единорога.

– Что?

– Игрушечного, разумеется.

Хвост единорога пришелся Жанне очень кстати. Он очень оживил ее темную копну волос. Жанна сразу помолодела лет на десять и стала выглядеть совсем по-девичьи.

– И теперь тебя видно будет издали. Уж не потеряем.

Жанна оглядела себя с ног до головы в дверце шкафа, потому что других больших зеркал в доме не осталось, и заявила, что довольна.

– Теперь нам надо вооружиться, – сказала Марина, призывно глядя на Катю. – Что предложишь из подручных средств?

– Утюг и газовую горелку. Горелка хороша еще и тем, что ею можно раскалить утюг!

При ближайшем рассмотрении горелка оказалась в нерабочем состоянии. Ее надо было заправить, но как это сделать, ни одна из девушек не представляла. Оставался утюг.