Фата пропавшей невесты - Марина Серова

– Так кто же за ней приехал? – спросила я, потому что и Лада и Дмитрий были в шоке и слова произнести не могли.

– Да, где-то минут через двадцать парень с девушкой на машине приехали. Девка-то, видать, ох и оторва! Только посмотришь на нее и другого слова не подберешь! А парняга ох и здоровый! А уж взгляд у него был – аж меня до дрожи проняло! Девка-то вокруг девчонки крутится, одежду сухую достает, обувь какую-то, а та как каменная. Я парню сказала, чтобы вышел, а то девочке переодеться надо, покивал он и спросил, где ее вещи. Ну я и сказала, что, видать, в девятой квартире остались, а она в среднем подъезде находится. Он мне опять покивал и пошел. Тут я сообразила, что дверь в подъезд, опять-таки, с домофоном! Как же он внутрь попадет? Выскочила я за ним, гляжу, а он дверь подъезда так рванул, что она без всякого ключа открылась. Бросилась я к экрану, чтобы посмотреть, откроет ему Иван дверь или нет. И ведь открыл! Недолго там парень пробыл, минут пятнадцать, а потом вышел. А в руках у него пакет был и туфельки. Ну и прямиком сюда. А девочка-то к тому времени уже переоделась, вот они втроем и ушли – машина-то их все это время ждала. Хотя какое ушли? Парень же ее на руках нес. Ой, как я за девочку разволновалась, даже корвалол выпила, а тут дочка позвонила! Сказала, что малыш заболел! Ну, мне после этого уже ни до чего стало. Позвонила я мужу, чтобы срочно возвращался, и, как только он пришел, тут же уехала, потому и рассказать ничего не успела.

– Вы Ивана вчера или сегодня видели? – спросила я, потому что потрясенные Полянские продолжали безмолвствовать.

Переглянувшись, сторож с женой одновременно покачали головами, и сердце у меня ухнуло куда-то в пятки – если уж Александр, а это мог быть только он, еще мальчишкой сопливым из-за простых обид дрался за Люсю до крови, то что он сделал с человеком, который попытался ее изнасиловать? Убил, конечно. И тут, к моему и, думаю, не только моему величайшему облегчению, Матвеич сказал:

– Не видел, но в понедельник вечером к нему парень с большим пакетом приходил. Судя по виду, бутылки там были. Так Иван его впустил. А ушел этот парень только во вторник утром. Пили всю ночь, наверное.

Я посмотрела на Полянских и увидела, что их отпустило – жив их ненаглядный сыночек. Меня тоже отпустило, потому что Александр этого подонка Ивана не убил, значит, и отвечать ему не за что.

– Пойдемте, – предложила я. – Пора узнать, что случилось.

– Подожди, – попросила Лада и повернулась к мужу. – Дима, дай сигарету.

Они закурили, чтобы окончательно успокоиться, ну и я с ними за компанию. А потом Полянская сказала:

– Всего, чего угодно от этого недоумка ждала, но чтобы такое!.. Ну пошли! Будем разбор полетов устраивать!

Мне приходилось бывать в аналогичных квартирах, поэтому я сразу поняла, что эта – четырехкомнатная. Очень красивая и рассчитанная на века массивная полированная мебель из натурального дерева, естественно, была импортная. Толстые пушистые ковры на стенах и полу тоже были не отечественного производства, а чешские хрустальные люстры под потолком довершали картину жизни очень небедной семьи советских времен. Но как же все было загажено! Окурки торчали из дорогущих ваз, а на мебели и под ней скопились такие комки пыли, что их и за мышь можно было принять, если не всматриваться, по размеру, во всяком случае, подходили. И вонь! Точнее, смрад – смесь табачного дыма и марихуаны – ковры и стены очень хорошо запах впитывают. В квартире гремел телевизор, и мы пошли на звук.

Открывшееся нашему взору зрелище в дальней комнате лично мне порадовало душу, не знаю, как Полянским. Но поскольку криков ужаса и слез сострадания у них не появилось, остается надеяться, что они, как и я, испытывали справедливое чувство глубокого морального удовлетворения. Короче! На сидевшем в кресле напротив телевизора только в трусах Иване не было живого места. Один сплошной синяк! Но это тело, а вот лицо было разбито так, что только щелочки глаз можно было различить и выглядевшие как два багровых разбухших пельменя губы, остальное же представляло собой неправильной формы блин. Оставалось только восхищаться мастерством Александра, который затратил на это минут десять, потому что остальное время у него пошло на то, чтобы найти сумочку и туфли Люси. Лада прошла к телевизору, выключила его и, повернувшись к сыну, безжалостно заявила:

– Да! Живописно! Видна рука мастера! Хотела бы я еще добавить, но, увы, некуда!

– Ну, я пару мест для себя присмотрел, если хочешь, могу поделиться, – в тон ей сказал Дмитрий.

– Да пошли вы все! – с трудом шевеля разбитыми губами, выговорил сидевший в кресле Иван, взял со стоявшего рядом журнального столика бутылку виски и отпил прямо из горла.

Это было настолько неожиданно, что я просто остолбенела – никогда раньше парень с матерью так не разговаривал, а потому у меня появилась мысль, что он не совсем адекватен, короче, под кайфом.

– Ты как с матерью разговариваешь? – мгновенно вскипел Полянский и рванул к нему, но Лада жестом его остановила.

– Не твое дело, папаша! Как хочу, так и разговариваю, – буркнул парень. Затянувшаяся было трещина на его губе снова разошлась и начала кровоточить, но зато слова стали более отчетливыми.

– На какие деньги шикуешь? – поинтересовалась Лада.

– Не твое дело, – не глядя на нее, тем же тоном ответил парень.

– Я квартиру мельком осмотрела – все на месте, да и нет здесь ничего настолько ценного, чтобы дорого продать. Остаются твои часы. Где они?

– Мои часы, что хочу, то с ними и делаю. В Волгу выкинул.

– Значит, их и продал, – поняла она. – Ладно, черт с ними. Ты мне скажи лучше, урод, как в твою дурную башку пришла мысль Люсю изнасиловать? – стараясь оставаться спокойной, спросила Лада.

– А мы с ней во вторник расписаться должны были, – расхохотался Иван. – Так какая разница, когда ее трахнуть?

Мне оставалось только поражаться Ладиной выдержке, потому что у нее и бровь не дрогнула, и она прежним тоном уточнила:

– Что значит расписаться?

– Пожениться! – крикнул Иван. – Ее подруга все устроила. Только из-за дуры Люськи все сорвалось! Выкобениваться начала! И ведь влюблена в меня всю жизнь, как кошка. Вечно смотрела, как на икону, а у самой ни кожи ни рожи! Мы со Светкой над ней в голос ржали! Конечно, она обрадовалась, когда я ей пожениться предложил, чтобы от свадьбы с Жоркой спасти. А потом вдруг испугалась! «Давай после свадьбы!» – тонким голосом передразнил он Люсю.

– Ну ты, как я понял, церемониться не стал? – хрипло спросил Дмитрий.

– Еще чего! Если согласилась ко мне прийти, так раздвигай ноги! Завалил ее на диван, а она начала как бешеная отбиваться. И ведь вырвалась же! Врезала мне по яйцам, смартфон свой схватила и в ванной заперлась. Ну я дверь и выломал, пока она тебе или матери не позвонила. Вырвал у нее смартфон, об ванну разбил, а эта сука мне в глаза моим же парфюмом брызнула – и ходу. Глаза режет, я их отмывать начал, только и слышал, как дверь хлопнула. Эх, не догадался я ее на ключ запереть, тогда бы она от меня никуда не делась. Крикнул я ей потом из окна, что сука она последняя, хоть душу отвел. Но кто же знал, что она ненормальная?