Дама разбитого сердца - Наталья Александрова

Условились встретиться во второй половине дня. Вася отключился и со страхом поглядел на себя в зеркало. Лучше бы он этого не делал.

В это время дверь открылась, и в прихожей появилась мамочка. Вася слегка удивился, потому что мамочка выглядела сегодня как-то непривычно. То есть он знал в принципе, что мамочка его – дама весьма экстравагантная, и после вчерашнего синего ее лица ничему уже не удивлялся, но все же сейчас мамочка его потрясла. Она вся была какая-то напряженная, глаза ее горели неверным мерцающим светом, как фонари на лестничной площадке, волосы выбивались из-под кепки. Вот именно, сегодня на мамочке красовалась черная кожаная кепка, как у мэра Москвы, только у Лужкова она обтягивает лысую голову, а у мамочки кепка стояла торчком на манер шляпы. Кроме кепки, на мамочке была еще черная кожаная куртка-косуха, черные брюки-стрейч и удобные черные ботинки на толстой подошве. Пахло от мамочки кожей и бензином, Вася даже решил, что у него обонятельные галлюцинации.

– Где ты была? – невольно спросил Вася, хотя раньше никогда не обращался к мамочке в таком строгом тоне.

– Я? – застеснялась мамочка. – Я, понимаешь ли, я гуляла. Погоды такие стоят на улице хорошие, просто петь хочется.

Вася молча вылупил глаза, поскольку за окном шел мокрый снег, но мамочка нисколько не смутилась и запела:

– «На аллеях Центрального парка дивным цветом цветет резеда…»

С некоторых пор мамочкино пение действовало на Васю губительно, он поскорее повернулся и ушел в ванную, а там застыл, скорбно глядя на себя в зеркало. До встречи с дочкой Сигильдеева оставалось несколько часов, и было бы глупо надеяться, что случится чудо, и синяки заживут.

– Василий! – Мамочка ломилась в ванную. – Тебе плохо?

– Куда уж лучше! – буркнул Вася.

Как уже говорилось, все пережитое наложило отпечаток на его манеры, он стал с мамочкой суров, если не груб. Мамочка успела уже переодеться в свой синенький скромный халатик и выглядела как обычно.

– Должна тебе сказать, – заметила мамочка, – что выглядишь ты просто ужасно. Да-да, – она повысила голос, – и не спорь, пожалуйста! – Хотя Вася и не думал с ней спорить.

Он вдруг очнулся и стал шарить в подвесном шкафчике в поисках мамочкиной косметики.

– Василий! – изумленно воскликнула она, видя, что ее сын пытается замазать синяк тональным кремом. – Что это ты делаешь?

– Не задавай дурацких вопросов! – огрызнулся Вася. – Лучше помоги мне!

– Тебе уже ничего не поможет, – заметила мамочка, и Вася не мог с ней не согласиться, потому что синяк от его усилий стал гораздо заметнее.

– Мама! – воскликнул он в полном отчаянии. – Мне очень нужно сегодня на работу! Но я не могу идти в таком виде, меня уволят! Если же я не приду, меня тем более уволят!

– Что за порядки в твоей организации? – холодно удивилась мамочка. – Ведь у тебя – производственная травма, тебе положен больничный! И вообще, при таком отношении нужно подавать в суд!

– На кого? – хмуро спросил Вася. – На маламута?

Неожиданно мамочка с ним согласилась, что подавать в суд на маламута не имеет смысла.

– Ты должен молиться на свою мать! – патетически воскликнула она. – Что бы ты делал без меня?

Василий повесил голову, мамочка же наоборот чрезвычайно оживилась и развила бурную деятельность. Она кинулась на поиски своей старой, потрепанной записной книжки, на удивление быстро ее отыскала в ящике комода и набрала номер. Там ответили только после двенадцатого гудка. Другой бы человек на месте мамочки давно плюнул и отключился, но Васина мамочка была крепкой породы, никогда не сдавалась и всегда добивалась чего хотела. По телефону мамочка говорила недолго, после чего явилась в комнату к Василию и повторила, что он должен денно и нощно благодарить бога за то, что ему досталась такая заботливая мамочка.

– Через полчаса, – веско начала мамочка, – к нам придет одна женщина, которая мигом решит все твои проблемы в смысле внешности. После нее тебе уже не нужно будет ни о чем беспокоиться. Она работает…

– В морге, что ли? – лениво поинтересовался Вася. – Покойников гримирует? Это мне сейчас как раз подходит…

– Типун тебе на язык! – рассердилась мамочка. – Аделаида Семеновна всю жизнь на «Ленфильме» проработала гримершей. Таких людей гримировала – ты не поверишь! Для нее ничего невозможного нет!

Вася заразился восторгом, услышанным в голосе мамочки, и с надеждой стал ждать Аделаиду Семеновну, а пока согласился на предложенные мамочкой большую чашку кофе с молоком и бутерброд с сыром рокфор. Правда, бутерброд пришлось порезать на мелкие кусочки, потому что после вчерашнего сильно болела челюсть.

Через полчаса раздался звонок в дверь, и на пороге квартиры появилось странное создание. На первый взгляд создание напоминало мальчика в возрасте приблизительно двенадцати лет, не старше. «Мальчик» скинул курточку с капюшоном и оказалось, что коротко стриженные волосы абсолютно седые. Когда Вася подошел ближе и заглянул гостье в глаза, даже он сообразил, что ей не меньше семидесяти. Она, со своей стороны, времени даром не теряла и тоже внимательно рассматривала Васино лицо.

– Что, безнадежно? – упавшим голосом спросил Вася.

– Молодой человек! – хриплым голосом сказала Аделаида Семеновна. – Зарубите на своем подбитом носу: ничего безнадежного не бывает, когда за дело берусь я!

Выпалив эту фразу, Аделаида бодро обежала всю квартиру и выбрала кухню, как самое светлое место. Васю усадили на табурет, Аделаида раскрыла принесенный с собой саквояж, и началась работа.

– Вы, молодой человек, не беспокойтесь, – приговаривала гримерша, для чего-то заклеив Васе рот липкой лентой, – вы попали в очень хорошие руки. Да-да, говорю это без ложной скромности. Я работала на «Ленфильме» без малого сорок пять лет, и всегда в самых сложных случаях звали меня. Я, конечно, понимаю, нужно идти в ногу со временем, эти модные визажисты используют новейшие приемы макияжа, но когда заслуженный артист Карапузов в пьяном виде упал на беременную кошку, к кому обратились? К Аделаиде! Можете себе представить, что кошка сделала с его лицом? А от меня он ушел свеженький, как молодой огурчик! Или когда артистка Кикиморова, поссорившись с любовником, метнула в него горячий утюг, а он отскочил и рикошетом попал ей по лбу, кого вызвали срочно? Аделаиду! Кикиморовой, видите ли, утром нужно было сниматься в роли невесты, и никак нельзя отложить, режиссер уже просто кипел. Хорошо, что утюг, пока летал туда-сюда, малость остыл, и ожог получился только первой степени.

Она расклеила Васе рот и намазала лицо белой мазью.

– Будет щипать! – предупредила она. – Но нужно терпеть.

Вася поглядел на нее с ненавистью – еще одна инквизиторша на его голову, но ничего не сказал. Мамочка в это время быстро сервировала на кухонном столе чай с бутербродами и печеньем. Аделаида закусила бутерброд с копченой рыбкой и отложила его в сторону.