Компромат на Ватикан - Елена Арсеньева

Тоня чуть не ляпнула, что дома эта книжка есть – она и в самом деле была, ее Тоня в свое время (на год постарше Катьки она была, когда всей душой прикипела к «Волшебнику») зачитала чуть ли не до дыр, вдобавок все страницы изрисовала собственными версиями оформления. Но поймала предостерегающий взгляд Федора – и осеклась.

Федор велел таксисту повернуть через дворы к Покровке, к книжному магазину «Дирижабль». Магазин был довольно дорогой, но купить там можно было все, это точно. Возможно, даже «Волшебник» отыщется. Тоня мысленно пошарила в кошельке, но Федор сказал:

– Сидите здесь.

Что-то шепнул водителю, отчего тот побелел и вытаращил глаза, но притих, когда Федор сунул ему в карман зелененькую бумажку. Федор улыбнулся Тоне:

– Минуту, – и убежал, а шофер вытащил из-под сиденья монтировку и начал озираться с видом бойца, охраняющего особо ценный груз.

Тоня только и могла, что нервно сглатывать и поглядывать в окна, не зная, то ли бояться, то ли нет, а Катька замерла в трепетном ожидании.

Федор вернулся натурально через минуту, таща не одну книжку, а шесть. Огромных, ярких. Это был «Волшебник» со всеми своими продолжениями: «Урфин Джюс», и «Желтый туман», и «Семь подземных королей», и еще что-то, о чем Тоня даже понятия не имела.

Вот тут она и вправду чуточку струхнула…

– Держи, моя радость, – сказал Федор, сунув Катерине тяжеленную стопу. Она взвизгнула от счастья, полезла целоваться, нимало не смущаясь, что этого человека видит второй раз в жизни, потом потребовала, чтобы ей тут же начали читать книжку, но поладили на рассматривании картинок. Этим и было занято все время пути от Покровки до дома тети Люси. Ну и там практически весь вечер был посвящен ужину и «Волшебнику», так что Федор лишь бросил тете Люсе два-три слова, от которых она побледнела и стала смотреть на Тоню как на оживший призрак. Тоня так и не получила от Федора никаких объяснений, однако разнежилась душой в тепле этого дома и поуспокоилась. И вот теперь Катерина вдруг вспомнила про танцы – и страх вернулся снова.

– Ты знаешь, домой сегодня нельзя, – веско сказал Федор. – У вас отключили отопление – на время, не навсегда. Но там страшно холодно. А здесь тепло.

– Тепло… – счастливо прижмурилась Катерина, которая была ужасная мерзлячка, но тут же вспомнила о своей главной беде на настоящий момент и снова начала сыпать слезами: – Завтра танцы, а если у меня не будет туфелек и юбочки, я не пойду! И дядю Сережу не увижу!

Господи! Еще одна жертва невозможных карих очей! Это что, наследственная дурь?

– Что ж там за дядя Сережа такой? – ревниво прищурился Федор. – Завтра нарочно с тобой схожу на занятия и посмотрю на него. Если понравится, возьмем его в женихи.

– Да ты что? – хихикнула Катерина, кокетливо прикрывшись ладошкой. – Он совсем старый, он маме в женихи подходит, а не мне.

Брови Федора взлетели чуть ли не выше лба. Но ревнивый прищур тотчас вернулся.

– Христос с тобой, Катерина! – Тоня не удержалась от смеха. – Ничего себе старый, ничего себе жених! Да Сереженька совсем ребенок, он младше меня аж на девять лет и одиннадцать месяцев!

– Уже то, что ты эти годы и месяцы столь скрупулезно подсчитала, кое о чем говорит… – протянул Федор с тем же выражением. Внимательно посмотрел, как Тоня краснеет, как прижимает ладони к щекам, и усмехнулся – пощадил все-таки.

– А мама знает, где твои вещички танцевальные лежат? – спросил Катю.

– Конечно! – встрепенулась Катюха. – Ма, ты домой сбегаешь? Заберешь мои вещи? Тогда я не буду плакать!

– А если не заберу? – поддразнила ее Тоня, и эта малолетняя шантажистка откровенно ляпнула:

– Тогда буду.

– Успокойся, – кивнул Федор, поднимаясь. – Будут тебе и туфельки, и юбочка, и маечка. Мы сейчас вместе с твоей мамой съездим за твоими шмотками, только ты уж, Катерина, тут себя веди хорошо, договорились? Тетю Люсю не огорчай.

Катя посмотрела на него с откровенным изумлением. Какой смысл теперь капризничать: ведь туфельки и все прочее будет ей доставлено? Зачем огорчать тетю Люсю, которая печет такие потрясающие тортики и готова часами напролет читать новые книжки?

– Слушай, – Тоня осторожно тронула Федора за рукав, – а можно их одних оставить? Я имею в виду…

– Я понял, – кивнул Федор. – За нами не следили, это точно. Тетя Люся их не интересует – она моя родня с отцовской стороны, а отец тут ни при чем, они выбивают только прямых потомков. Однако, как это ни смешно, у меня такое впечатление создалось, причем уже не первый год, что о моем существовании они даже не подозревают. Хотя я – именно Федор Ромадин. Представляешь? Когда мама замуж выходила, она оставила свою девичью фамилию. Именно я организовал выставку картины, а им хоть бы хны! Прицепились к… Леонтьеву, к тебе, а меня словно не замечают. Наверное, потеряли след еще после маминой смерти, это ведь очень давно было.

Тоня смотрела остановившимися глазами.

– Не понимаешь? – усмехнулся Федор. – Все объясню, только сначала объясни, чего ты боялась? В аэропорту в Париже я видел, как ты озиралась. Затравленно так. Когда ты сегодня рассказала про ту историю с… Леонтьевым, я подумал сначала, что ты из-за этого тряслась… Ладно, пойдем, в машине поговорим.

Они вышли из квартиры, спустились во двор, но Федор велел Тоне оставаться в подъезде, пока он издалека, с помощью пульта, запустил мотор своей «Ауди».

– Береженого бог бережет, – пояснил, когда она устроилась внутри. – Я уже привык беречься, хотя иногда опасность кажется нереальной. В нее не хочется верить… как и тебе сейчас. Но картина уже выставлена, а значит, опасность близко. Так вот, о тебе и о… о Леонтьеве. Строго говоря, после такого случая надолго затрясешься, тут все понятно и постижимо. Но это случилось в России, ты ни в чем не виновата, тебя никто не видел. Вряд ли ты могла опасаться, что по твоему следу пустят всех цепных псов Интерпола, да и времени с момента его гибели слишком мало прошло, да и не настолько вы с ним крупные фигуры. Во Франции ты как раз могла ощущать себя в полнейшей безопасности, однако же… Ты беспрестанно оглядывалась, причем такое впечатление, что на какого-то конкретного человека. Подозреваю, это был такой высокий мужик итальянского типа, яркий такой, глазастый. Так? Он все время звонил куда-то по мобильному.

– Как именно ты догадался, что именно его я боюсь? – глядя в окно, спросила Тоня.

– Того мужика я вычислил сразу прежде всего потому, что он итальянец. Повторяю, они используют местных наемников, однако Италия и Франция практически рядом, тут можно и собственноручно сработать. Ну так что тебе пытался сделать этот потомок древних римлян? Говорю «пытался», потому что, если бы он уже сделал, мы с тобой вряд ли ехали бы вместе к тебе домой. Кстати, скажи свой адрес, а то мы крутимся тут, крутимся…

– Не очень далеко, на площади Горького. Тот дом, где магазин «Нижегородские товары», знаешь?