Чудеса в решете - Светлана Алешина

Росличенко выслушал все это, презрительно кривя губы, и сказал, пожав плечами:

– Я уж не знаю, что вы пообещали этому чудику, но нагородить такую чушь мог только ненормальный. Вы посмотрите на него, – продолжал разоряться Росличенко, – только психически ненормальный человек будет шантажировать мужика, который спит с его женой. Я на его месте, например, приехал бы морду бить!

– Как настоящий мужик, – усмехнулась Лариса.

– Ничего, между прочим, смешного, – строго сказал Росличенко.

Коробейников до сих пор стыдливо молчал, но вдруг его прорвало.

– Все, что сказал этот человек, мало того, что неправда, еще и оскорбление! Прошу занести это в протокол! – закричал он.

– Не волнуйтесь, – отрезал Карташов. – Спасибо, вы свободны.

И снова нажал на кнопку. Появившийся сержант увел оскорбленного Коробейникова из кабинета.

– Так вы утверждаете, что Коробейников все это придумал? – решил уточнить Карташов.

– Конечно, – ничтоже сумняшеся ответил Алексей Иванович. – Я повторяю – никто меня не шантажировал! А эту пленку господин Коробейников наверняка сделал для себя. По нему, во-первых, видно, что он извращенец, а во-вторых – это уж как мужчина мужчине, – Росличенко стрельнул глазами в Ларису, – у него уже давно не стоит!

Он произнес это с гордостью за свою невесть как сохранившуюся мужскую силу и еще раз стрельнул глазами в Ларису. Видимо, он думал, что этим произведет на нее благоприятное впечатление.

– Итак, Виктора Савельева вы не знаете, он вас не шантажировал, я правильно понял? – спросил Карташов.

– Совершенно верно, – ответил Росличенко, а его адвокат удовлетворенно кивнул головой.

– Где вы были в субботу вечером?

– На своей даче. Со своей женой.

На последних словах Росличенко сделал особый акцент.

– Это могут подтвердить человек пять или шесть. Я же понимаю, что именно в это время убили этого вашего Савельева?

– Правильно понимаете, – констатировал Карташов.

Потом он вздохнул и сказал:

– Сейчас будет готов протокол, подпишете и можете быть свободны.

* * *

Когда они остались одни, Олег грустно посмотрел на Ларису и скептически произнес:

– Ну, вот и все, что мы можем сделать. Заказное убийство – это вам, Лариса Викторовна, не так просто. Они практически не раскрываются.

– У меня есть еще один способ наказать его.

– Какой же? – заинтересовался Карташов.

– Это не твое дело.

– Я надеюсь, ты не собираешься нанимать киллера?

– Нет, что ты, боже упаси. Но я надеюсь, что господин Росличенко не будет депутатом городской думы.

Она собрала бумаги, встала и направилась к выходу. За ней поспешил и Карташов, открывая перед ней дверь в коридор.

А в коридоре тем временем разворачивались не менее интересные события.

– Что же ты молчишь, Валя, почему не приветствуешь любимого супруга, восставшего из пепла? – Коробейников стоял над женой, которая сидела, испуганно вжимаясь в стул, и как-то странно на него смотрела, не издавая ни звука.

– Тебе, к сожалению, не удалось остаться вдовой, но ты не переживай, – угрожающе шипел Коробейников. – Зато я сейчас стану вдовцом!

Он начал сжимать свои руки на толстой шее супруги. Валентина по-прежнему не издавала ни звука.

– Тихо, тихо, спокойно! – прозвучал голос Карташова. – Лев Борисович, успокойтесь!

– Не стоит она этого, – добавила Лариса.

Карташов с подоспевшим сержантом скрутили Коробейникова, и он стал абсолютно безопасен. Во всяком случае, для своей супруги. Лариса не дождалась разрешения этой ситуации. Она очень устала, ей хотелось домой.

* * *

Это дело так бы, наверное, и завершилось. Лариса первый раз в своей практике не сумела полностью изобличить преступника, хотя она знала его имя и точно представляла, что он совершил. Но помешать ему осуществить кое-какие планы она могла. Могла, но сомневалась в целесообразности. Все же она была достаточно рациональна, эта «новая русская». Но господин Росличенко счел необходимым еще раз проявить свою «мужскую» сущность, чем в конечном итоге себе и повредил.

Утром следующего дня в квартире Котовых раздался звонок. Трубку взяла Лариса.

– Слушаю.

– Это Котова Лариса Викторовна? – на всякий случай уточнил незнакомый голос.

– Да.

– Если у вас осталась кассета, принадлежащая не вам, ее лучше вернуть.

– Какая кассета? – переспросила Лариса.

– Не прикидывайтесь. Вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Повторяю, ее лучше вернуть.

– А если нет? – В Ларисе вскипел дух противоречия.

– У вас, если не ошибаюсь, есть несовершеннолетняя дочь… – с усмешкой произнес голос. – Так что думайте сами.

После этого разговора Лариса действительно надолго задумалась. Она не поехала в ресторан, провела дома часа четыре. За это время Котова и приняла решение. Она сделала несколько звонков знакомым людям в областную и городскую администрации, а после обеда встретилась с одним чиновником, который по старой дружбе посвятил Ларису в перипетии семейных и деловых отношений в семье Росличенко. В частности, она узнала, что у Алексея Ивановича имеются весьма ревнивая жена и тесть, который очень любит свою дочь, одновременно с этим помогая зятю на старте его политической карьеры.

Лариса поблагодарила чиновника, пригласила его при случае посетить ее ресторан и поехала дальше. Она заехала в туристическую компанию и в банк. К вечеру все проблемы были решены.

– Лара, зачем тебе все это? – вопрошал вечером Евгений, которого планы супруги застали явно врасплох.

– Я уже все обдумала. Мы едем в Италию. По крайней мере, на две недели, – отрезала Лариса. – Вместе с Настей. Не отдыхали вместе, кстати, уже очень давно. Может быть, это укрепит нашу разваливающуюся семью. Вылетаем в Москву завтра. Если тебя не устраивает, можешь разводиться – я не против.

Котов издал яростный вздох. Минуту помолчав и поняв, что с Ларисой спорить бесполезно, он махнул рукой и пошел собирать чемоданы.

А на следующий день Лариса встретилась с женой кандидата в депутаты, Ниной Росличенко. Она без лишних слов передала ей кассету и, уклонившись от каких-либо комментариев, удалилась.

А еще через два часа семья Котовых в полном составе была уже в воздухе, на борту авиалайнера, который уносил их в столицу России. Там их ждал другой, более комфортабельный самолет, который этим же днем должен был приземлиться в римском аэропорту Фьюмичино.

Лариса не знала, что после разговора с ней Нина Росличенко просмотрела кассету и в весьма взвинченном настроении поехала к отцу. У него в кабинете она расплакалась и в ультимативной форме потребовала прекратить политическую поддержку своего мужа. Михаил Петрович, разумеется, пробовал возражать, аргументируя тем, что задействованы большие деньги и люди. Но Нина твердо стояла на своем. Она говорила, что непременно разведется с мужем, тем более что кандидатура на замену ему у нее уже есть. И не одна.