Фьорды. Ледяное сердце - Ингрид Юхансен

– Ты слушаешь Бартока, когда качаешься?

– Что здесь предосудительного? Не все, кто занимается на тренажерах, кайфуют от «Рамштайн». – Мне стало неловко: я тоже иногда слушаю «Рамштайн», хотя предпочитаю панк с элементами этно-рока, но Андрес безусловно более образованный и аристократичный молодой человек, чем я. Не знаю почему, но мысль о разных социальных кругах, к которым мы принадлежим и которые редко пересекаются даже в самом демократическом и толерантном обществе, одновременно и огорчила, и отрезвила меня. Я вспомнила, что мне следует быть настороже. Держаться с этим человеком очень и очень осторожно, потому что, хотя закон один для всех, но применяют его по-разному.

Пока мы оделись и поднялись на палубу, погода успела перемениться. Туман поднимался над водой нежной вуалью, небо стало свинцово-серым. Воздух пропитался холодом и тревогой. Наверное, тетушка права, и ночью пойдет снег.

Последний снег перед запоздавшей весной!

Окликаю парня из команды и советую поставить дополнительный якорь на случай, если погода окончательно испортится. Здешняя бухта коварна – местами подводные скалы доходят до самой поверхности воды и острые, как шило. Если судно хоть немного снесет из фарватера, есть реальный шанс пропороть обшивку. Пока мы с ним разговариваем, разглядываю узлы на такелаже: я очень хорошо запомнила узел, которым связали уздечку у меня на руках. Действительно, есть привычки, которые никогда не меняются, и есть действия, которые люди совершают автоматически, не задумываясь о последствиях. Если мне требуется соединить разорванную веревочку, я обязательно завяжу один из десятка «морских» узлов, которые знаю. Но тот узел был очень своеобычный – сроду такого не видела, я так и не поняла, в чем его секрет. Как ни пыталась, я не смогла завязать похожий. Наверняка поклонники БДСМ имеют свои собственные хитрости, может, у них принято вязать особые хитрые узлы, чтобы партнер не вывернулся из паутины веревок? Воспользуется ли Андрес таким навыком для практических нужд?

Сомневаюсь. Он считается вроде капитана яхты и не будет без крайней нужды самолично подвязывает концы. Надо бы при случае осмотреть его вещи; но такой парень как Андрес скорее выбросит кроссовки, если порвались шнурки, и всю куртку целиком, если порвалась тесемка в капюшоне, чем попытается быстренько связать два обрывка, как привыкла делать я.

Старинный, кованый ключ скрипнул в замке, я налегла плечом на тяжелые двери и пропустила вперед Андреса, который ковылял за мною, опираясь на тросточку.

День был еще в разгаре, но безудержный солнечный свет сменился серым сумраком. Я взяла коробок с длинными спичками, чиркнула и поднесла голубоватый огонек к дровам в камине. Как только поленья вспыхнули, стены, сложенные из потемневших от времени деревянных балок, приобрели особый серебристыми флер, даже воздух здесь пахнет по-особенному. У меня было твердое намерение спуститься в кухню, включить паровой котел, чтобы прогреть комнаты и уйти, но у самой двери в подвал мой единственный гость заступил мне дорогу и поймал за руку:

– Лени, пожалуйста, не убегай от меня больше! Чем я тебя мог обидеть?

Поразительный человек! Его кошачьи зеленые глаза смотрели на меня с почти детской наивностью, а улыбка выглядела искренней и растерянной.

– Андрес, ты меня не обижал, ты меня обманывал от начала и до конца!

– Останься, пожалуйста. Без тебя мне было так одиноко, так тяжело. Ты мой единственный близкий человек, кто знает про меня столько… А я даже не представлял, где тебя искать. Полицейское расследование скоро закончится, у компании нет к тебе претензий…

Если допустить, что ангелы действительно существуют, даже у них есть лимит терпения, мне далеко до ангелов, мой лимит благонравия исчерпался. Я готова была оттолкнуть Андреса с дороги и уйти, если бы не отсветы пламени на его коже. Они напоминали мне о нашей ночи во фьордах, полной дикой страсти и искренности, почти изжитых в цивилизованном мире. Все, на что меня хватило, это выдернуть руку из его ладоней и вспылить:

– Что? У компании нет ко мне претензий? Зато у меня к компании претензий – масса! Я не понимаю, что происходит, Андрес!

В каминной трубе натужно засвистел ветер, а сумрак сгустился, стал ощутимым и плотным, я подошла к щитку у двери, открыла его, щелкнула переключателем. Верхний свет не может добавить ясности нашим отношениям, но его тусклая желтизна придала мне уверенности.

– Да, я очень виноват… Навлек на тебя столько неприятностей, позволь мне хотя бы сейчас позаботиться о тебе, хорошо? Так будет лучше. Лучше для всех.

– Меня дважды пытались убить, это ты называешь «неприятности»? Это, по-твоему, лучше? Лучше чего?

– Лени, выслушай меня, пожалуйста! Умоляю тебя!

Еще секунда – и Андрес снова бухнется передо мной на колени, я буду его отталкивать, пинать, бить чем-под-руку-попало, возможно, даже снова свяжу. От такой мысли затылок под непривычными волосами защекотало от предвкушения того, что может случиться между нами снова. Я так и представила наши сладострастные стоны и тела, иступленно впивающиеся друг в друга среди огненных бликов камина. Все опять окончится сексом, никакого разговора опять не получится, если я позволю ему и дальше манипулировать собой. Чтобы не превратиться в безнадежную нимфоманку, я отодвинулась от Андреса подальше:

– Нет! Нет! Нет! Не надо ничего объяснять!

– Лени, выслушай меня, пожалуйста! – Он попытался поймать мою руку, но я увернулась. – Понимаешь, я думал, если буду с женщиной, которая мне нравится, в равных социальных ролях, все будет проще… Я думал, что будет легче завести нормальные отношения, я никогда раньше не заводил отношения с приличными девушками. Как я мог быть уверен, что зависимый человек относится ко мне искренне?

– Зависимый – в каком смысле?

Андрес выглядел безмерно несчастным и беспомощным. С тросточкой в руке, не в состоянии опереться на ногу – пришлось пододвинуть к огню старое, уютное кресло и усадить его – он успел перехватить мое запястье раньше, чем я отошла, и удержал рядом с собой. Его прохладные пальцы легли на мою пульсирующую жилку. Наверное, он почувствовал, что мое сердце сразу забилось быстрее.

– Моя семья владеет круизной компанией, «Контесса Анна» – одно из наших лучших судов. Вот. Получалось, что я – твой «большой босс» и вообще состоятельный человек…

Состоятельный? Скорее скромный, подумала я. Он далеко не просто состоятельный, а до неприличия богатый. Значит, часики были настоящие. Надо было запросить с названного братца моей чернокожей приятельницы вдвое больше. Но с другой стороны, так их проще выкупить. Я вздохнула.

– Такое сильно влияет на отношения, правда, Лени? Если один человек вынужден подчиняться другому без своего желания, неважно – по службе или в частных отношениях, это неправильно. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной меня развлекать…

До чего же самовлюбленная тварь! Мое отношение к нему менялось от самого дорогого, почти материнского, до слепящей ненависти, но ни в одной из крайностей я не могла удержаться надолго, эта смена настроений волновала, будоражила и затягивала сильнее секса. Если я хочу сохранить здравый смысл, вообще какой-то разум и выбраться из этой передряги без потерь, надо прекратить играть по его правилам раз и навсегда!