Я подарю тебе все... - Марина Серова

Я не стала подходить к нему на глазах Зайцева, чтобы не вызвать лишнего любопытства с его стороны. Конечно, Михаил Петрович подозревал связь между мной и полковником Озеровым, но о сути моего задания он не знал. Вот пусть и дальше остается в неведении.

Я проследовала в конец коридора и по пути незаметно сделала Пелевскому знак подняться на второй этаж. Он с совершенно равнодушным видом прошел мимо меня дальше по коридору, но я не сомневалась, что через некоторое время Павел появится. Так и получилось: я как раз докуривала сигарету в курилке, когда он подошел ко мне.

– Привет, – бросил он, устраиваясь возле подоконника и открывая окно: – Какие вопросы?

– Поделитесь наблюдениями, – просто попросила я.

Пелевский повернулся к окну с задумчивым видом. Некоторое время он постоял молча, потом спокойно и негромко произнес:

– По вчерашнему – ничего. Про наличку знали многие, практически все – я треп этот от кого только не слышал! Но есть еще один момент…

Павел боковым зрением покосился по сторонам и продолжал, все так же невозмутимо, на одной ноте:

– Начальник отдела производства лекарств Виватенко по четным дням всегда выходит из объединения с портфелем. А по нечетным – без портфеля. Всегда.

– А вы не можете проверить его портфель? – спросила я.

– Нет, это обязанность другого охранника.

– А все же? Если попытаться его подменить?

– Не стоит вызывать лишних подозрений, – бросил Пелевский. – Думаю, вы и сами удовлетворите свое любопытство. Пока у меня все. Если что-то появится – дам знать.

И он, развернувшись и даже не кивнув мне, двинулся к выходу из курилки. Информацию, предоставленную мне Павлом, хотя и не имевшую на первый взгляд ни малейшего отношения к моим занятиям здесь, нельзя было оставить без внимания. К тому же и от Озерова, и от Мирошникова исходило распоряжение отмечать и фиксировать все, любую мелочь. Пока что я не спешила делиться этим с Мирошниковым. Следовало сперва проверить кое-какое предположение…

Вспомнив кое о чем, я вновь спустилась в холл, где совсем недавно беседовала с Зайцевым. Михаил Петрович по-прежнему находился там. Он сидел на стуле и глазел на входную дверь. В правой руке он держал газету, но не проявлял к ней особого интереса и, кажется, с трудом подавлял приступ острой скуки.

– Михаил Петрович… – подойдя к нему, заговорила я.

– Я весь внимание, Женечка! – расплылся в улыбке Зайцев. – Неужели у вас появился интерес к моей скромной персоне?

– Только как к профессионалу, – вскользь польстила ему я. – Мне нужен список дежурств охранников в объединении. Для отчета.

Зайцев поскреб в затылке и сказал:

– Пошли!

И, поднявшись со стула, он зашагал по коридору. Он довел меня до своей крошечной каморки под лестницей, являвшейся его личным кабинетом, согнувшись, прошел внутрь, долго копался в ящике старенького письменного стола с разболтанным замком и наконец извлек оттуда довольно-таки помятый лист бумаги, усеянный жирными пятнами.

– Спасибо, Михаил Петрович, скоро верну, – кивнула я и, взяв листок, поспешила уйти, пока Зайцев не вздумал напоить меня чаем.

Надо отметить, что Михаил Петрович, после того как Озеров побеседовал с ним, перестал проявлять ко мне столь бурный интерес, как это было в Голландии. Я не знала, что сказал ему полковник на мой личный счет – возможно, особенного ничего, и Михаил Петрович поумерил свой пыл просто потому, что я была на задании, сути которого он не знал и не хотел лезть из-за этого на рожон, но, так или иначе, ухаживания его приобрели гораздо менее активный характер. Это, признаться, немного облегчило мое существование в фирме.

Я прошла в женский туалет. Оставшись одна, развернула листок и провела пальцем по строчкам. Я узнала, что хотела. По четным дням в «Поволжск-фарм» на досмотре всегда дежурил сотрудник охранной фирмы «Медведь» Матвей Летов. Сегодня шестнадцатое июня, четное…

Когда я выходила из туалета, мне навстречу попалась Роксана Овчаренко. Девушка явно была чем-то сильно озабочена, потому что размашисто прошествовала мимо, даже слегка задев меня локтем. Как мне показалось, она меня даже не заметила. В руке она держала сотовый телефон. Пройдя в кабинку, Роксана быстро захлопнула за собой дверь. Я чуть задержалась у двери. Через несколько секунд до меня донеслись громкие всхлипывания, а следом – звук поворачивающейся рукоятки крана и шум льющейся воды. Когда Роксана, наревевшись, вышла из туалета, я уже скрылась за поворотом…

Окна почти повсюду были открыты настежь. Я посмотрела вниз. В помещении цеха по производству лекарственных средств дверь, ведущая наружу, также была распахнута, двое мужчин в спецовках таскали оттуда какие-то коробки и укладывали их в белую «Газель», стоявшую во дворе.

Намереваясь выпить кофе в столовой, я пошла к лестнице и чуть было не налетела на Мирошникова.

– Евгения Максимовна! – воскликнул тот, как мне показалось, обрадованно. – Очень хорошо, что вы на месте. Вы куда направляетесь?

– Вообще-то в столовую, – призналась я.

– Так, постарайтесь там поскорее управиться и сразу спускайтесь во двор, – скомандовал Мирошников. – Вы мне сейчас понадобитесь.

– Для чего? – полюбопытствовала я.

– Поедете со мной. Мы с вами повезем партию лекарств по аптекам. Ничего страшного, это совершенно обычная процедура, просто охрана всегда меня сопровождает в подобных рейсах.

Геннадий Владиленович все-таки обладал крепкой нервной системой и сильной волей. За прошедшую ночь он сумел достичь очень хороших результатов в восстановлении своих обычных качеств – работоспособности и деловитости. А внешний вид… Ну, внешний вид его и в лучшие времена не отличался особой ухоженностью. Но, нужно заметить, что кругов под глазами или покрывшей виски седины я у него не увидела.

Попросив в столовой чашку кофе и выпив ее в несколько маленьких глотков, я спустилась вниз, во двор. У заднего входа стояла белая «Газель», нагруженная белыми коробками. За рулем никого, только мужчины в спецовках стояли рядом с машиной и курили. Вскоре подошел и Мирошников. Он внимательно осмотрел коробки, пересчитал их и открыл одну. Осмотрев содержимое, Геннадий Владиленович, похоже, удовлетворился увиденным.

– Садитесь, Евгения Максимовна, – пригласил он меня, лично усаживаясь за руль.

Надо отдать должное, машину Геннадий Владиленович вел умело и аккуратно, несмотря на его довольно сильную близорукость, о которой свидетельствовали очки с толстыми линзами. Один из мужчин в спецовке занял место в салоне. Я устроилась рядом с Мирошниковым в кабине, и машина выехала со двора. Второй грузчик закрыл за нами ворота.

– В плане у нас стоит пять аптек, все они в центре, по дороге, одна за другой, – сообщил мне Мирошников. – Так что много времени это не займет. Отвезем лекарства и вернемся.

Я слегка пожала плечами, давая ему понять, что не парюсь по этому поводу. Геннадий Владиленович выглядел немного повеселевшим. Может быть, ему помог обычный рабочий ритм, а может быть, он уже подсчитал прибыль от продаж препаратов.