Брудершафт с терминатором - Татьяна Полякова

Я лежала без сна, вздрагивая при малейшем шорохе,доносящемся с улицы. Несколько раз мне казалось, что подъехала машина. Ябросалась к окну и вздыхала, никого не увидев, то ли с облегчением, то лиразочарованно.

Алексей явился под утро. Я, видимо, задремала, потому чтоуслышала, что он вернулся, только когда хлопнула входная дверь. Он вошел, сел вкресло и стал не спеша раздеваться. Я приподняла голову от подушки. Было почтисветло, и я хорошо его видела. Лицо у него было хмурое, он взглянул на меня,подошел и буркнул:

— Подвинься.

Я торопливо сдвинулась к стене. Он лег, повернулся ко мнеспиной и натянул одеяло на плечи.

— Где ты был? — минут через десять спросила я.Голос мой звучал заискивающе. Я разозлилась на себя за это, но что-то изменитьбыло уже невозможно. Я кашлянула и повторила:

— Где ты был?

— К тебе это не имеет никакого отношения, — заявилон.

Некоторое время я лежала, прислушиваясь к его дыханию, затемотвернулась к стене и опять заревела, тихо, вжимаясь лицом в подушку, оченьбоясь, что он услышит, но он не услышал.

Когда я проснулась, Алексея рядом не было, и это,признаться, меня напугало. Я торопливо оделась. Сашка на улице звала котенка, ия с облегчением вздохнула.

— Мама, — кинулась она навстречу мне, — можноя с дядей Алешей в лес пойду?

— Ты не будешь ему мешать?

— Нет, он сказал, если мама разрешит, он возьмет меня судовольствием.

— Да, конечно, иди, — кивнула я, радуясь, чтокакое-то время не увижу его. — Ты завтракала?

— Ага. С бабушкой и дядей Алешей. А ты соня, так дядяАлеша сказал. — Она смешно сморщила нос и побежала в огород.

Я умылась, размышляя, чего мне стоит ждать от жизни. Какбудто никаких перемен после вчерашнего разговора. Впрочем, может, перемены ужеесть, просто я пока о них не знаю. В кухне Екатерина Ивановна чистила картошку.

— Доброе утро, — сказала я.

— Здравствуй.

— Чем-нибудь помочь?

— Огурцы в салат порежь да садись завтракать. Мы ужеели.

— Спасибо, что-то не хочется. Чаю выпью. Мы замолчали.Екатерина Ивановна стояла ко мне спиной, вроде бы всецело сосредоточившись насвоей работе, и вдруг спросила:

— Тебя Лешка от мужа увел? — Я растерянно молчала,пытаясь найти правильный ответ. — Ясно, — вздохнула она. — Муж,поди, не чета моему охламону…

— Екатерина Ивановна…

— Молчи. Не знаю, что у вас там, только вижу, что онтебе не пара — если и зацепил чем, надолго не удержит. Ты в душу лезть к немуне смей, ты к мужу вернешься, а он… Не слушай меня, — совсем другимголосом попросила она. — Глупости болтаю. Не мое дело. Только ты меняпойми, сын у меня один и… — Она отвернулась, махнув рукой, а я тупоразглядывала узор на скатерти, не зная, что ответить, как объяснить ей. —На работу он не устроился? — вздохнула она. — Значит, врет, чтоб матьне расстраивать. Опять с дружками… Господи… не доведут они его до добра. Толькоразве он мать послушает. У меня хороший сын, — вытерев слезы, заявилаона. — Хороший. Уж я-то знаю.

— Конечно, — пробормотала я. Мы растерянносмотрели друг на друга, пока я вдруг не попросила:

— Расскажите мне о нем.

— Чего ж рассказывать, — пожала онаплечами. — У него спроси.

— Он со мной не откровенничает, — заметила я.Прозвучало это с неожиданной обидой.

— Может, и правильно. Отучили его душу открывать.

— Кто отучил? — спросила я, сама себе удивляясь —мне-то что за дело?

— Добрые люди, — усмехнулась Екатерина Ивановна,села на стул и посмотрела на меня с печалью. — Он хороший человек. Всегдатаким был… и остался. Конечно, из тюрьмы он другим вернулся…

— Из тюрьмы? — ахнула я, хотя чему ж удивляться,там ему самое место.

Екатерина Ивановна нахмурилась.

— Выходит, не знала… Сидел он. Дружку спасибо. Былидружки — неразлейвода. В армии вместе служили, а после армии Лешка только нанеделю домой объявился и к нему. Большие деньги стал зарабатывать, мне квартирукупил. Бог с ними, с деньгами, да и с квартирой… Дружок-то негодяем оказался,Лешка в тюрьму, а он живет себе припеваючи. Господь прощать велит, и япростила. А сын вряд ли. Характер не тот.

— Как зовут дружка? — с внезапно нахлынувшимстрахом спросила я.

— Тебе зачем? — нахмурилась Екатерина Ивановна,встала, махнула рукой и заметила с досадой:

— Зря я тебе рассказала. Он узнает, мне достанется, иправильно: не лезь не в свое дело.

Я вышла на крыльцо в крайнем волнении. А что, если… Зачемгадать, надо поговорить с Алексеем. Зная его характер, нетрудно предположить,что разговаривать со мной он не станет. Но если догадки мои верны, выходит…

— Мама, — крикнула Сашка, появляясь изогорода, — я кузнечика поймала, хочешь покажу?