Естественное убийство. Невиновные - Татьяна Соломатина

Но смерть Алексея Всеволодовича была позже. А тогда, после распределения-субординатур-специализаций, отец обиделся. Крепко обиделся. «Весь в тебя!» – шипела Рита Бензопила на сына. Обиделся – и ни с какими «блатными» местами работы помогать не стал. Хочешь, Севушка, быть судебно-медицинским экспертом? Милости просим, куда родина пошлёт. «Родина» в виде комиссии особо изгаляться не стала, потому как и безо всяких звонков отчество-фамилия у парня громкие. И Сева после окончания поехал в область. В Московскую. Вроде и недалеко, но времена наступали весёлые…

Московская область – это тебе не столичное бюро. В областях и районах у судмедэкспертов нет собственных моргов. И получил Всеволод уже Алексеевич Северный маленький кабинетик, больше похожий на подсобку для хранения швабр, при центральной районной больнице. Больничная администрация плохо относилась к молодому судебному медику, видя в нём неприятное и напрягающее соседство. Это можно понять – судмедэксперт, как правило, был окружён свитой из стенающей родни, страшного вида бандитов, сотрудников прокуратуры и милиции. Это, по правде говоря, малоприятно сказывалось на и без того не слишком весёлой и радужной атмосфере районной больницы. Но своих помещений тогда судебным медикам в районах области не давали. Вот и приходилось ютиться новоиспечённому судмедэксперту В.А. Северному на птичьих правах в тесной каморке на чужой больничной территории.

Рабочий день, если оглянуться назад, в молодость, был похож на сумасшедший дом. Приходишь на работу, переодеваешься в своём ящике – и в морг. А там тебя уже ждут недовольный местный патологоанатом и гора… Да-да, та самая пресловутая гора трупов. Инструменты разложил – и вперёд. В первую очередь вскрываешь «криминальные» тела – в спину тычут прокуратура и уголовный розыск. Среди криминальных – в первую очередь мусульман, потому что родня воет, что надо закопать до захода солнца, и требует свидетельство о смерти, без которого похороны не организуешь. Частенько наседали братки, чтобы их подельников вскрыл раньше остальных. А то и вовсе пистолет к виску – чтобы как раз наоборот – не вскрывал. Времена-то наступали смутные. Очередные смутные времена на Руси. Пару раз больничный персонал даже милицию вызывал, чтобы судмедэксперта от наездов братвы защитить. «Какой ни есть, а он – родня…»

Вскрытий тогда хватало на весь рабочий день. А ведь это далеко не единственная работа судмедэксперта! Его, родимого, могут прервать в любой момент. И тогда отлепляйся, будь добр, от секционного стола, изволь принять где-то душ, чтобы трупами не вонять. Переодевайся в каморке в цивильное – и милости просим на место очередного происшествия или преступления. Это уж кому как не повезло. Если где-то тут, в твоём районе, погибли люди – ты, судебно-медицинский эксперт, обязан участвовать в осмотре тел погибших. Тщательно запротоколировать трупные явления, повреждения, сориентироваться в отношении смерти и её причины. В течение примерно двенадцати часов с момента смерти судмедэксперт ещё может худо-бедно определить время наступления оной с точностью до часа, а вот позже всё менее точно. Намного позже судмедэкспертиза ориентируется по энтомофауне – по степени развития мух и их личинок в трупе… Рита Бензопила находила это очень неэстетичным. Как будто в нейросифилисе у девятилетнего ребёнка есть что-то эстетичное. Или, скажем, в перитоните.

Достаточно часто даже следаки приносили фрагменты расчленённых тел. Изволь определить пол и возраст. Ну да это не проблема. Если приносили бедренную или лучевую кость – так и рост определял, ничего сложного. Однажды притащили человеческое туловище, выловленное из окрестного пруда. Оно там три года проплавало. Так Северный легко установил причину смерти – извлёк из шейного позвонка пулю. Пуля была очень характерная. И уголовный розыск нашёл, между прочим, убийцу!

Кстати, именно тогда Всеволод Алексеевич увлёкся огнестрельными и взрывными травмами. Изучил, наверное, все виды используемого в отечестве и за рубежом оружия. Да так изучил, что в течение пяти лет был ведущим специалистом по этому вопросу в России. Участвовал в практических экспериментах оружейников и баллистов. И даже вёл занятия на курсах повышения квалификации по материальной части и поражающим свойствам боеприпасов.

В конце восьмидесятых и в начале шальных девяностых московская и подмосковная преступная среда была вооружена в большинстве случаев незатейливо, недорого, но очень сердито. Признанным лидером, чуть не официальным штатным огневым средством бандитов тогда был «ТТ». «Тульский Токарев». Превосходная машина, простая в обращении и убойная в бою. Немного отставал от лидера в общем зачёте популярности «ПМ» – пистолет Макарова. Частенько постреливали и из родных «калашниковых». Вооружение тогдашних банд мало чем, в общем-то, отличалось от вооружения милиции и армии. Недорогое и доступное советское оружие исправно наносило несовместимые с жизнью травмы, сея по тогдашнему Подмосковью боль и смерть, наваливая судебно-медицинскому эксперту Всеволоду Алексеевичу Северному ту самую гору трупов. Но иногда попадались и уникумы. Личности, творчески подходящие к своему преступному делу. Несколько лет подряд в моде были газодробовые пистолеты. А как-то раз Всеволод Алексеевич выудил из тела погибшего пулю «дум-дум». Такие пули были в ходу ещё во времена Англо-бурской войны! Англичане спиливали вершинку пули и делали на ней крестообразные надрезы. Такая пуля, попадая в плоть, разворачивается и создаёт раны просто немыслимых диаметров. Так что эхо в том числе и Англо-бурской войны не обошло в те начально-развально-передельные времена благословенное Подмосковье. В дело шёл даже антиквариат – как-то раз вслед за обнаруженной в теле пулей и поимкой преступника оперативники изъяли револьвер Нагана выпуска… 1898 года. Столетний юбилей переплюнул! Разработали ещё оперативники – не без помощи Северного – целую серию заказных убийств. Из «браунингов» калибра 6,35 миллиметра. Помимо экзотики исторической случалось тогда в преступном мире и оборудование новейшее, коим ещё не успели обзавестись даже отечественные спецслужбы. В одном из подмосковных городишек-спутников обнаружили труп – вскрывал Всеволод Алексеевич – с пулей калибра девять миллиметров специального патрона СП-5, используемого только в двух образцах оружия: специальном автомате «Вал» и не менее специальной снайперской винтовке «Винторез».

Со временем «огнестрельный» пыл Всеволода Алексеевича поутих. Интерес к «пистолетикам» и тому подобному у любого более-менее разумного взрослого человека, не склонного к преступлениям, со временем сходит на нет. Это романтика для инфантильных. Чем из стволов палить – а пусть даже и по стендам и картонным мишеням, – куда как лучше пробежаться, погрести, под парусом пройтись. Или вообще – грибы в лесу собирать. Надоели ему оружие и огнестрельные ранения. Утомили. Это же безумие какое-то – тупо и бессмысленно человек убивает человека кусочком металла. Бред. Когда так дорога и драгоценна жизнь, когда она и без того хрупка и подвержена – кто-то только тем и занят, что… Профессия такая – киллер. А ты тут между теми и этими, вроде того Харона – на переправе… Точно не святой Пётр. Никак не святой. Да уж…

Помимо работы в морге и на местах происшествия хлебнул Северный и судов, непосредственно участвуя в рассмотрении уголовных дел. Занимался с врачами в больницах, с милицией, с населением… Самым, пожалуй, сложным и утомительным для него был приём получивших те или иные травмы живых людей.