Золотая клетка для светского льва - Юлия Климова

1) Феликс выходил за прессой;

2) Ирма прогулялась до магазинчика;

3) Акулина Альфредовна зачерпнула во дворе миску снега («О! Вы не представляете, как полезно мыть голову талой водой!»).

Больше никто не признался в том, что покидал дом. С Виолеттой поговорить не удалось, сначала она где-то пропадала, а потом ушла с сумкой и гордо поднятой головой. Это вовсе не означало, что ее можно вычеркнуть из списка подозреваемых – Тихон старался разделять личное отношение и работу.

При первой же возможности Виолетта отказывается от комфортных условий и отправляется жить в комнату в коммуналке. Что это? Любовь или возможность избежать наказания и начать новую жизнь на деньги от продажи броши? Конечно (если предположить, что драгоценность все же у нее), она измучается в поисках покупателя, но, если ей удастся продать ее по хорошей цене, она сможет купить себе квартиру, и уж тогда – прощай, мамочка, и, возможно, прощай, Курносов.

Еще один момент, который заставлял Тихона тасовать мысли, – куда можно спрятать или отнести брошь? Либо у вора есть сообщник, либо неподалеку у него имеется подходящее место-тайник: дача, квартира, гараж…

Вряд ли кража была хорошо спланирована (драгоценности Евдокия Дмитриевна обычно хранит в сейфе сына), скорее всего, некто узнал, что брошь находится в легкодоступном месте, и не удержался. Но на подготовку у него все же было некоторое время – хозяйка не торопилась возвращать бабочку «Полет мечты» в сейф, и вор ходил кругами… решался, прикидывал… возможно, договаривался с сообщником…

Тихон шел к Евдокии Дмитриевне с желанием мило поболтать, но теперь, после некоторых размышлений, понял, что хочет задать ей несколько вопросов.

Он робко постучал в дверь и, разволновавшись, пригладил волосы и одернул жилетку.

– Заходите, – раздался мелодичный голос, который заставил сердце сыщика закружиться в вальсе.

– Простите… это я…

– Проходите, Тихон Ефимович, – тепло улыбнулась Евдокия Дмитриевна, – с удовольствием с вами поболтаю. Что-нибудь случилось?

– Нет-нет…

– Эх, жаль, я не видела триумфального ухода Виолетты! Разговаривала по телефону с подружкой и, как оказалось, пропустила самое интересное. Я рада, что у девочки хватило духа все это провернуть.

– Да, – кивнул Тихон, – мне тоже кажется, что она поступила правильно. – Про себя он добавил: «Если за этим, конечно, не скрывается нечто большее…» – Но Акулина Альфредовна всеобщей радости не разделяет.

– О! Оно и понятно – бедный Феликс остался без жены! – Евдокия Дмитриевна хохотнула и, убрав с кресла клубок розовых ниток со спицами, пригласила гостя сесть.

– Мне почему-то кажется, – улыбнулся Тихон, присаживаясь, – что Акулина Альфредовна сама неравнодушна к Феликсу, но только этого не понимает.

– Да? – правая бровь Евдокии Дмитриевны поднялась. – А точно! Мне как-то не приходило это в голову. Вообще-то, они подходят друг другу, но, если они поженятся, боюсь, мы никогда не расстанемся с этим чудо-астрологом.

– Извините, что отнимаю у вас время, – перешел Тихон к делу, – но мне хотелось бы вас кое о чем спросить.

– Ну что вы… Мне очень приятно с вами общаться… Буду рада, если смогу чем-нибудь помочь.

– Давно ли в вашем доме работает Леночка?

– Больше года, отлично справляется со своими обязанностями. У меня к ней претензий нет.

– Она замужем?

– Да, но с ее мужем я незнакома, даже ни разу не видела.

– А где она живет?

– Недалеко. Минут пятнадцать на маршрутке, я так и искала себе помощницу, чтобы жила рядом. Боялась – привыкну к человеку, а потом услышу: «Извините, устала к вам ездить и нашла себе другую работу, поближе к дому». Такое же часто случается.

Евдокия Дмитриевна подошла к трельяжу, тщательно изучила свое отражение и, придя к выводу, что один локон слишком уж непозволительно выбивается из прически, поправила его и кокетливо повела плечом.

Тихон, косясь на женщину, которая с каждым днем все больше занимала его мысли, пытался сосредоточиться на персоне Леночки. Если представить, что муж – сообщник, то все даже очень неплохо вытанцовывается. Подвернулся удачный момент: она позвонила супругу, и он спешно выехал к дому Корнеевых. Они встретились, Леночка отдала брошь и бросилась обратно. Это могло занять десять-пятнадцать минут… Но есть в таком предположении небольшой пробел: Леночка сказала, что из дома не выходила. Смущаясь после рассказа о шантаже Вадима, она подтвердила свою мимолетную связь с Берестовым, но настойчиво отвечала «нет» на вопросы об отлучке.

– А почему вы так интересуетесь Леночкой? – спросила Евдокия Дмитриевна. – Вы думаете, это она украла брошь?

– Уверенности такой нет, пока я просто собираю сведения.

– Спасибо, что вы взялись за это расследование…

– Ну что вы, это вам спасибо… за доверие…

– Да как же можно вам не доверять?..

– Но все же…

Щеки Евдокии Дмитриевны и Тихона вспыхнули. Пауза затянулась, и надо было срочно что-то говорить.

– А когда вы вернулись от портнихи, вы не заметили ничего странного?

– Нет, – не сразу поняв вопрос, ответила Евдокия Дмитриевна.

– Подумайте, для меня важны даже мелочи, – Тихон откашлялся и побарабанил пальцами по углу трельяжа.

– Нет, все было как всегда. Я зашла, положила коробку с платьем на полку шкафчика, повесила шубу в шкаф, переодела сапоги… Я не сразу нашла свои тапочки – это важно?

– Важно, – кивнул Тихон, не столько потому, что его волновали тапочки, сколько от того, что ему хотелось как можно дольше разговаривать с Евдокией Дмитриевной. – И где же они оказались?

– Под сапогами Леночки. Сапоги высокие, завалились набок, да еще в гардеробной одна лампочка перегорела, вот я их и не сразу нашла.

– Значит, вы надели тапочки… а дальше что?

– Нет, я их не надевала. Мысок оказался мокрым, видимо, с сапога натекло, и я их отправила на батарею, а сама взяла другую пару, ту, что у нас лежит для гостей.

Тихон тряхнул головой – разволновался, растекся, размечтался и перестал понимать, о чем ему говорят! Простофиля! Сапоги упали на тапочки – ну это ладно, бывает, но на них явно был снег, который растаял… А это что значит?

– Она выходила на улицу, – пробормотал Тихон.

– Что вы говорите?

– Огромное вам спасибо, вы даже не представляете, как мне помогли!

– Правда?

– Еще как!

Поцеловав Евдокии Дмитриевне руку, Тихон заторопился на первый этаж к Леночке. Оторвав ее от приготовления ужина, наполнив голос строгими нотками, он задал напрашивающийся вопрос:

– Почему вы меня обманули?