Смертельный конкур - Марина Серова

Старый конюх, конечно, прав, как говорится, «чем больше узнаю людей, тем больше люблю собак». Хотя я все же предпочла бы с лошадьми дел не иметь…

Игорь Семенович посчитал, что нашел хорошего слушателя в лице меня, и пустился в свои философские дебри. Я предпочла оставить его наедине со своими мыслями – похоже, ничего путного я от старика не узнаю, – и поспешила откланяться. Несчастный старик еще раз попросил меня непременно сообщить ему, если вдруг я сочту нужным нанять его на работу. Мне было искренне жаль конюха, оставшегося на старости лет без средств к существованию и без привычной работы, но помочь ему, увы, ничем не могла. Но разубеждать не стала – надежда ведь умирает последней, кто знает, может, бедолаге повезет, и он найдет где-нибудь подходящее место…

Сев в машину, я достала свой мобильный телефон и отыскала номер Кузнецова. Что-то я и в самом деле зациклилась на идее найти Алексея, гоняюсь за ним, а про задачи первостепенной важности забываю.

– Да, Евгения Максимовна. – Иван Андреевич сразу ответил, наверно, держит телефон рядом и ждет, когда о его дочери станет хоть что-то известно. – Вы нашли Марину?

– Еще нет, – не оправдала я его надежд. – Мне нужно поговорить с вами, и как можно быстрее. Где вам удобно встретиться?

Кузнецов назвал адрес своего дома, и я, настроив навигатор, проложила наиболее короткий маршрут. Доехала быстро, с ветерком, благо пробок и заторов на дороге не было.

Кузнецовы обитали в новом девятиэтажном доме, расположенном неподалеку от центрального парка Тарасова. Район, я бы сказала, элитный – видимо, Иван Андреевич и вправду неплохо зарабатывает, раз может позволить себе подобную роскошь. Не частный особняк, конечно, зато новостройка, я бы и сама не отказалась перебраться в окрестности городского парка. Красота – в любой момент можно пешочком дойти до тенистого пруда, посидеть, помедитировать на проплывающих уточек и лебедей…

Лифт доставил меня на пятый этаж, и я вошла в уже открытую дверь двадцать первой квартиры. Хозяин дома ждал меня с нетерпением – едва завидев меня, он тут же пригласил пройти на кухню и там поговорить. Мимоходом я отметила, что квартира Кузнецовых радует своей чистотой и опрятностью. Потолки высокие, комнаты светлые и просторные. Кухня обставлена в духе европейского минимализма, каждый предмет мебели несет определенную функцию, ничего лишнего не загромождает пространство. В нашей с тетушкой Милой квартире все совершенно по-другому. Тетя питает страсть ко всевозможным декоративным шкафчикам, тумбочкам и иже с ними. В свободное время она любит заниматься вязанием, поэтому рядом с плитой у нас висят круглые цветные прихватки, чехольчики для вилок и ложек, а на кухонных шкафах красуется несколько вязаных кукол. Ничего подобного в кухне Ивана Андреевича я не наблюдала – никаких лишних «украшательств», даже занавески на окне и скатерть однотонные, без всяческих «милых» рисунков. Да, по обстановке комнаты можно судить, что и Марина, и ее отец привыкли к «спартанскому» образу жизни, в доме явно отсутствует уют и роскошь.

Иван Андреевич уселся на табурет напротив меня и выжидающе посмотрел в мою сторону.

– Евгения Максимовна, у вас есть предположения, кто мог похитить мою дочь? – спросил он меня. Голос Кузнецова немного подрагивал, было видно, каких усилий стоило ему взять себя в руки. Мимоходом я отметила, что он постоянно ковыряет ногтем заусенец на большом пальце – верный признак нервного стресса.

– Прежде всего, я хочу знать, почему вы решили, что Марину похитили, – произнесла я медленно. – Вы говорили, что девушка оставила записку, могу ли я взглянуть на нее?

Иван Андреевич с готовностью вытащил из кармана клочок бумаги в клетку. Я вгляделась в быстрые, неровные каракули, сделав про себя вывод, что записка была написана впопыхах.

– Это почерк Марины? – поинтересовалась я, изучая текст послания.

– Да, конечно, – подтвердил Кузнецов. – Если хотите, я могу принести школьную тетрадь дочери, чтоб вы точно убедились, что писала она.

– Несите, – мотнула я головой. Иван Андреевич вышел из кухни, а я несколько раз перечитала короткий текст.

«Папа, меня срочно вызвали по одному делу, не волнуйся, услуги Кости не требуются. М.»

Ни слова о том, какое дело, кто вызвал и куда – лаконичное сообщение, которое вполне может уместиться в одной телефонной эсэмэске. Кстати, а почему Марина не послала сообщение на мобильный отца? Стала писать от руки, а если ей нужно было срочно покинуть дом, логичнее отправить СМС на мобильный, ведь это можно сделать, даже находясь в дороге.

Иван Андреевич положил на стол толстую тетрадь в сорок восемь листов по литературе. Я сверила почерк – один и тот же, характерное написание букв «а», «ш» и «т». Сразу видно, записка не поддельная, если б некто копировал Маринин почерк, он в точности бы срисовал буквы с тетради, но не додумался бы сделать их неровными и пляшущими. В учебной тетради слова написаны ровно, по строчкам, а в кратком послании буквы расположены на разных уровнях.

Я вернула тетрадь Кузнецову.

– Я считаю, что Марине позвонили и обманным путем выманили ее из дома, – поделился своими предположениями несчастный отец. – И я уверен, что сделал это тот же самый человек, что повредил уздечку ее коня. До соревнований осталось совсем мало времени, вот дочь и похитили, чтобы она наверняка не участвовала.

– Если вы так уверены в факте похищения Марины, то у вас, думаю, есть и подозреваемые? – предположила я. Иван Андреевич замешкался, потом кивнул.

– Марина не очень много мне рассказывает о своих тренировках, – признался он. – Один раз только помню, она вернулась с конюшни расстроенная и напуганная. Сначала не хотела говорить, что произошло, но потом призналась, что боится одну из девочек, Лену, кажется. Сказала, что у той с психикой не в порядке, мол, она бешеная какая-то. Марина видела, что Лена прямо на занятии «подрезала» другую ученицу Жанны, и та чуть было не упала. Марина говорила, что Лена это сделала специально – вроде ту девочку она недолюбливала. Моя дочь призналась, что не хочет заниматься на манеже вместе с человеком, от которого неизвестно что ожидать. И еще несколько случаев было, тоже с Леной связаны. Как я понимаю, эта Лена – спортсменка, которая не потерпит, чтобы вместо нее кто-то занял первое место. Когда Марина исчезла, я вспомнил ее рассказы, поэтому и подумал на Лену. Может, конечно, она не сама похитила Марину – подговорила своих друзей или молодого человека, в этом возрасте у всех девушек имеется поклонник…

– И у вашей дочери тоже? – заинтересовалась я.

– Ну, Марина – довольно необычная девушка, – заколебался Кузнецов. – Учебой в школе она не интересуется, и приятелей с класса у нее нет. Думаю, она могла бы влюбиться только в человека, который разделяет ее страсть к верховой езде. Знаете, как в лучших романтических историях – молодая пара верхом на лошадях. Но на ипподроме занимаются в основном женщины и девушки, сейчас парни увлекаются больше техникой или компьютерами. Поэтому Марина пока свою любовь не встретила.