Ключ от незапертой двери - Людмила Мартова

Как бы то ни было, ей даже в голову не пришло, что поступок Валеры мог быть вызван мужским интересом к ней, Васе. Ее новый знакомый мог просто оказаться хорошим человеком, решившим восстановить ее «боевые» лесные потери, или ему было что-то от нее нужно, что автоматически переводило его из разряда хороших людей в подозрительные.

Так уж была устроена Василиса, что никогда ни о ком не думала плохо заранее. Она не была наивной дурочкой и прекрасно понимала, что среди людей часто попадаются плохие и злые, корыстные и подлые. Однако изначально каждого нового человека встречала приветливо и непредвзято и считала его хорошим до тех пор, пока он не совершал что-то плохое именно по отношению к ней. Валера пока ничего плохого не делал. Даже наоборот. От кабана спас, грибы собрал, ягоды принес. Так что, затащив тяжеленную корзину и ведерко в дом, она решила, что при первой же возможности поблагодарит его за подарок.

Возможность представилась тем же днем. Еще до завтрака Василиса под добродушное ворчание Ангелины почистила грибы и отправила сушить на печку, чтобы увезти свой трофей домой, нажарила целую сковороду белых с картошкой и сметаной, которую до обеда поставили томиться в печь, а после завтрака, дурея от аромата земляники, в первый раз вскипятила варенье в выданном Ангелиной специальном медном тазу.

У бабушки Маши тоже был такой таз. Каждое лето его до блеска натирали речным песком, и лет с десяти эта обязанность лежала на Васе. Тереть таз было увлекательно и даже весело. Солнце отражалось в его ярких боках, пускало зайчики по воде, брызгало во все стороны, устраивая праздничный солнечный фейерверк.

У Ангелины в кладовке оказалось два медных таза. В одном, поменьше, Вася и варила свое пахучее варенье, жмурясь от предвкушаемого удовольствия поедания пенок. А второй, тяжелый, большой, висел на гвозде, вбитом в деревянную стену, и выглядел потускневшим и печальным.

Деньги за выделенный на варенье сахар Ангелина брать отказалась, поэтому Вася в знак благодарности решила вычистить ей тяжеленный таз. Выключив конфорку и оставив варенье остывать, она надела шорты и майку, кряхтя от натуги, сняла таз со стены и поволокла его в сторону речки.

На деревенском пляже то ли по причине нежаркой погоды, то ли из-за того, что день был рабочий, никого не оказалось. Мелкий чистый песочек спускался к воде, вход в реку был пологий, левее установлены удобные широкие мостки, по которым можно было перебраться на другой берег. Оглядевшись по сторонам, Василиса скинула босоножки, расположилась у самого входа в воду и принялась усердно тереть бока таза мокрым песком.

Таз был огромным. Спустя полчаса Василиса устала и взмокла, а результаты ее усилий были видны только с одного медного бока.

«Хуже дурака только дурак с инициативой», – уныло подумала она, но привычка никогда не отступать от начатого заставила ее снова взяться за тяжелую работу. Через сорок минут она с удовлетворением рассматривала таз, блестевший на солнце как снаружи, так и изнутри. Руки горели от мокрого колючего песка, волосы прилипли к влажному, потному лбу, и Вася решила перед уходом искупаться.

Лето в этом году выдалось нежаркое, богатое на дожди и грозы. Несмотря на конец июня, вода в реке прогрелась не больше чем до восемнадцати градусов, но Васе всё было нипочем. Скинув шорты и майку, она, как была в белых трусиках и лифчике (купальник остался на веревке в ее комнате, потому что купаться она не планировала), аккуратно вошла в чистую, прохладную воду, обхватила себя руками за плечи, чтобы стало чуть теплее, быстро сделала несколько больших шагов и с визгом присела.

Из кустов послышался негромкий смех. Василиса обернулась, но никого не увидела и, решив, что ей почудилось, легла на воду и поплыла, уверенными гребками отталкиваясь от струящейся вокруг нее воды. Минуты за две доплыла до другого берега неширокой, но, как она убедилась, пытаясь достать ногой дна, глубокой речки, нырнула, разворачиваясь, и двинулась в обратный путь.

Вода была чистой. По крайней мере, вдоль берегов росли кувшинки, желтые и белые, которые, как знала Вася, водятся только в очень чистой воде. Подплыв поближе, она с наслаждением вытягивала из реки длинные скользкие стебли, которые, уходя на глубину, обволакивали ее ноги, будто приглашая в подводное царство, но срывать цветы не стала. Кувшинки не жили в несвободе и увядали, даже если их сразу же погружали в ведро с водой.

Вглядевшись в толщу воды, Вася заметила сонмы мальков, деловито снующих туда-сюда. По всем признакам здесь водились и раки, поэтому она решила как-нибудь вечером предпринять вылазку на речку, чтобы наловить раков и вволю отвести душу. Вареных раков она любила с детства.

Выходить из воды не хотелось, к ее температуре Вася уже привыкла и чувствовала себя достаточно комфортно, поэтому переплыла реку туда-обратно еще два раза, почувствовала, что мышцы наливаются приятной тяжестью, и только после этого выбралась обратно на песчаный бережок и наклонилась к своим одежкам и мобильнику, заботливо спрятанным под сияющим от счастья тазом.

– А вы хорошо плаваете.

От неожиданности Василиса подпрыгнула на месте и обернулась все к тем же кустам, из которых выходил Валера. Глаза его смеялись.

– Вас не учили, что подсматривать из кустов некрасиво? – задиристо спросила она, осознав, что стоит перед ним в нижнем белье, да еще начисто лишенном кружавчиков и прочих финтифлюшек, обязательных для уважающей себя женщины.

Белье Вася носила удобное, а потому простое – хлопчатобумажные трусики и гладкий бесшовный лифчик. Они хорошо стирались, были незаметны под врачебным костюмом и комбинировались с любой одеждой. На лето у Васи было два белых лифчика, а на зиму два черных. Съемные бретельки позволяли носить их с сарафанами и вечерними платьями. Трусы тоже были черные и белые. Синтетическую красоту, нещадно натирающую кожу колкими кружевами, она не признавала в принципе. И до сего момента ни разу в жизни не переживала по поводу того, что ее белье выглядит недостаточно соблазнительно. Вахтанг предпочитал, чтобы она ходила по дому голой, и на ее неэстетичные бельевые пристрастия внимания не обращал. А после и некому было.

– Я не подсматривал, – спокойно возразил Валера. – Я смотрел. Я же не прятался в кустах, а ловил рыбу, так что упрек ваш совершенно не обоснован.

Василиса действительно заметила в его руках удочку, путаясь в штанинах, нервно натянула шорты, которые тут же промокли некрасивыми неровными пятнами, и разнервничалась еще больше.

– Поверьте мне, Василиса, – он вдруг взял ее за руку. Этот жест не был ни навязчивым, ни развязным, только утешающим, – поверьте мне, не происходит ничего страшного. Штаны на мокрой попе у всех выглядят точно так же, как у вас, и я вас заверяю, что видывал в жизни гораздо более шокирующие картины. Не парьтесь.

– В жизни как в бане. Каждый сам решает, париться или нет, – засмеялась Василиса, почему-то враз переставшая стесняться. – Вы правы, париться из-за своего внешнего вида глупо и бессмысленно, так что не буду. Кстати, я же вас еще не поблагодарила.

– По-моему, всю дорогу из леса вы только и делали, что меня благодарили. Ей-богу, тот кабан не стоил столько благодарности.