Пантера. Последняя охота - Наталья Корнилова

Общее впечатление от зала было гнетущим.

«Куда я попала? Мне только сейчас мистического сборища не хватало! Как говорится, из огня да в полымя…»

На трибуне стояли две пустые водочные бутылки. На дне одной из них еще плескалось немного жидкости. «Вот по какому поводу ругалась женщина, говоря, что надо меньше пить!» – догадалась Юлия. Там же лежал мобильный телефон… Смутная мысль шевельнулась в голове девушки.

Стоп, а где ее собственный телефон? Она же брала с собой в больницу «Эрикссон» и всегда клала его рядом на тумбочку. Хотя, когда она вдруг поняла, что подвергается опасности, и срочно решила покинуть больницу… Куда она дела телефон?

«Под подушку сунула», – ответила себе Юлия. Почему? Потому что действовала в горячечной спешке, так что совершила кучу дурацких поступков, не имеющих логического объяснения. Например, вместо куртки зачем-то напялила старушечий кардиган, вместо кроссовок ушла в шлепках, телефон же оставила в палате. Помнится, мелькала еще какая-то мысль насчет непонятной штуки в телефоне, по которой можно было запеленговать владельца…

«Эх ты, дура бестолковая! – укорила она себя. – Что ж ты самое важное-то оставила? Пусть телефон и не отличался особым качеством, зато как бы сейчас пригодился! В милицию бы позвонила, сообщила, что с ней и где она…» Правда, с последним труднее – кроме того, что в данный момент она лежала на кровати, Юлия не знала о своем местонахождении ничего.

Однако есть же какой-то метод, по которому спецслужбы определяют местонахождение объекта по радиосигналу.

«Я позвоню, – решила Юля, – в милицию, а уж они как-нибудь определят, где я сейчас нахожусь. Надеюсь, что определят».

Юлия заколебалась, тревожно поглядывая на открытую вдалеке дверь, но все же подбежала босиком к телефону, схватила его и метнулась к кровати, вновь принимая вид спящей. И вовремя – за открытой дверью, которая находилась в дальнем от Юлиной кровати конце зала, послышались слабые голоса. Их обладатели постояли возле двери, затем часть их удалилась, а один вошел в зал, приблизился к Юлиной кровати и сел рядом, придавив мощным задом – судя по жалобно скрипнувшим пружинам – соседнюю кровать с панцирной сеткой.

Юлия невольно напряглась, хотя тут же мысленно обругала себя за это – сидевший напротив мужчина внимательно ее рассматривал, в этом она даже не сомневалась. Юлия всегда отличалась повышенной чувствительностью к чужому вниманию, кожей, можно сказать, ощущала взгляды, даже мимолетные.

«Что ему надо? Если он сейчас не уйдет, я закричу! Закричу!»

Ее запястья легко коснулись. Это произошло настолько неожиданно, что Юлия, занятая мыслями о том, какой реакцией воспользоваться – закричать или завизжать, – не успела ни вздрогнуть, ни продемонстрировать свои мощные вокальные данные.

Неизвестного интересовал браслет. Он осторожно ощупывал приглянувшуюся безделушку, стараясь не касаться кожи девушки – однако Юля все же смогла понять, что мужчина, видимо, часто занимается физическим трудом, причем без перчаток – кончики пальцев там, где располагаются папиллярные линии, были похожи на дерево и слегка царапали кожу. Неожиданно со двора раздался громкий вскрик, настолько громкий, что вздрогнули и Юля, и неизвестный. Последний сразу же оставил попытки снять браслет и убежал из комнаты. В окно всунулся тот, кто кричал, и проорал вслед уходящему:

– Слышь, брат, да убереги свое сердце от неправедных мыслей о легкой наживе, а не то, бля, я тебя потом вразумлю! Учишь, учишь вас, дураков… А ты чего? Уже проснулась? – обратил он свое внимание на Юлю и дружелюбно оскалился, отчего едва пришедшая в себя девушка отползла в дальний угол кровати.

Внешность здешнего блюстителя нравственной чистоты, несомненно, заслуживала достойного места в учебнике по криминалистике – как образец настоящего бандита и преступника, у которого все природные низменные склонности явственно отразились в скошенном назад маленьком лбе, в выступающем подбородке, в жуткого вида шраме на левой щеке и в малюсеньких, глубоко посаженных глазках, над которыми нависали кустистые брови. И вся эта прелесть располагалась на абсолютно лысой голове.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо осведомилось чудовище. Юля нашла в себе силы только едва кивнуть. Она была не в состоянии произнести ни слова. – Я сейчас, – кивнуло чудовище и исчезло из окна.

Юля, несмотря на огромный риск, вытащила телефон и набрала ноль два.

– Дежурный слушает, – сказал усталый мужской голос.

– Спасите, – шепотом прохрипела Юлия. Отчего-то голос не слушался ее, как раньше. Видимо, последствия анафилактического шока давали о себе знать.

– Что? Громче говорите!

– Спасите, помогите! – отчаянно захрипела Юлия, но тут возле двери послышались шаги.

Девушка мысленно чертыхнулась и едва успела спрятать телефон в карман кардигана, который все еще был на ней, как в зал вошел лысый. Он снова трогательно оскалился и сграбастал Юлину руку, нежно пожимая ее, прежде чем девушка успела запротестовать.

– Корявый! – представился он. Девушка решила, что это его прозвище. Оно ему на удивление подходило.

– Где я? – губами спросила девушка.

– В Обители Светлого Образа, сестра. Располагайся, как тебе, бля, кхм… нравится! Извини за мат – я еще не достиг вершин в нашей философии, чтобы соблюдать чистоту речи, но, бля, человек буду, я этого достигну! Может, ты воды хочешь? – Он снова попытался ласково улыбнуться. – Тебя ж кумарить должно по-страшному. Нарики всегда пить хотят. И сладкого, – со знанием дела сказал он.

Юлия наморщила лоб. Несмотря на страх и полнейшую неизвестность, мозги ее еще не утратили способность думать. Нарики – это наркоманы, перевела она для себя. Поскольку тип говорит, что кумарить ее должно по-страшному, значит, он считает наркоманкой именно ее. А при чем тут философия? И обитель какая-то?

Видя, что девушка пытается заговорить, но не в силах произнести ни слова, Корявый треснул себя по лбу, сбегал за стаканом теплого чая, в котором растворил аж четыре ложки сахара, и снова сел на соседнюю кровать, умиленно рассматривая девушку.

«Дурак какой-то», – подумала Юлия, с отвращением глотая мерзкую жидкость. Чай, тем более сладкий, она терпеть не могла. Однако даже этот отвратительный на вкус напиток сделал свое дело – сухость ушла, и Юлия была в состоянии сказать несколько слов, не прибегая к малопонятным жестам.

– Погоди, я не поняла. Где я нахожусь? В обители?

– Ну да, – подтвердил парень.

– Что еще за обитель? Это церковь?

Корявый что-то невнятно промычал.

– Это секта? – Девушка пришла в ужас. – Боже мой…

От предположения девушки Корявый пришел в не меньший шок.

– Да че ты гонишь, сестра? Мы не секта, мы эта… как ее, обитель! Я же пояснил!

Оказывается, она сейчас находилась в какой-то непонятной обители, где жили столь странные люди пугающей внешности («светлого образа», надо думать), как этот Корявый. Ужасно! Было очень не по себе.